Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Разговоры с Гайдаром


После смерти Е.Т.Гайдара меня неоднократно просили высказаться о нем, о его роли в новейшей истории страны, о том, что нас объединяло, о наших с ним разногласиях.

С самого начала считал, что сделать это необходимо. Но мне хотелось говорить о Гайдаре без крайностей, спокойно и серьезно, – под стать задачам, какие стояли перед ним, под стать решениям, какие были или не были им приняты.

Обычно такой разговор об ушедшем человеке начинается сразу же – с разбором его достоинств и недостатков, побед и поражений, крупных достижений и трагических ошибок. Так было после ухода всех без исключения значимых фигур нашей общественной и политической жизни – Андрея Сахарова, Галины Старовойтовой, Бориса Ельцина, Бориса Федорова. Однако такой разговор о Егоре Гайдаре пока еще не начался. Причина этого – не в том, что о нем нечего сказать. И даже не в том, что начало разговора откладывалось из-за приличествующей произошедшему печальному событию паузы - никогда ранее в нашей нынешней жизни факт ухода человека не являлся препятствием для начала серьезного разговора о его идейном и политическом наследстве. Причина в другом – в том, что психологическая атмосфера, искусственно созданная в обществе относительно Гайдара, этого пока не позволяла.

Не позволяла этого делать из-за начатой сразу же после его смерти некоторыми из его «друзей и коллег» назойливой, шумной и иногда не очень приличной кампании по мифологизации Гайдара, по созданию его де-факто культа. Кампании, сопровождаемой как фальсификацией недавней российской истории, так и агрессивными нападками на любого диссидента, не воспевающего осанну ушедшему.

Организаторы этой кампании пытаются создать из Егора Гайдара мистический образ «спасителя» страны «от голода и гражданской войны», автора и проводника чуть ли не всех сколько-нибудь разумных решений последних двух десятилетий. Дело не в том, что ко многим из этих решений Гайдар не имел отношения. Имел, причем к некоторым – значительное. И многие решения без его личного вклада вряд ли бы состоялись. Но далеко не все. А некоторые решения, непосредственным автором которых он был, имели далеко неоднозначные последствия.

Егор Гайдар – вне всякого сомнения, незаурядный и во многих отношениях выдающийся человек. Его воздействие на возникшую и сохраняющуюся в нашей стране экономическую и политическую систему весьма существенно. Но этот факт не требует приписывания ему того, что ему не принадлежит. Того, что он сделал, достаточно для того, чтобы заслуженно остаться в истории страны.

Неудивительно поэтому, что попытки приписывать Егору Гайдару ему не принадлежащее, создавать его культ и искажать российскую историю вызывают у многих граждан понятную реакцию отторжения и сопротивления, реакцию, также нередко сопровождаемую недостойными заявлениями и не менее возмутительными попытками фальсификации недавнего прошлого.

Кампания же нападок, упреков, обвинений политического и идеологического характера с оскорблениями оппонентов лишь усугубляет атмосферу нетерпимости и является не просто продолжением, а в какой-то степени даже и возрождением идеологической гражданской войны. В том числе и той самой, от которой, по версии новоявленных евангелистов, Гайдар якобы спас страну.

К сожалению, такие нападки и оскорбления не случайны – они нацелены на недопущение начала столь необходимого для нашего общества спокойного и серьезного разговора – как о Гайдаре и его действиях, так и, что еще важнее, об альтернативах, стоявших перед нашей страной и 18 лет назад и в последующие годы. Возможно, именно такого разговора более всего опасаются те, кто хотел бы установить тоталитарную монополию на то, что и как говорится о Гайдаре.

Разговор о Гайдаре лучше начать с разговоров с Гайдаром.

За более чем два десятилетия личного знакомства с Егором Тимуровичем разговоров с ним было немало. Некоторые из них запомнились лучше других. В 1987 г. мы говорили о том, кому принадлежит интеллектуальная собственность на статьи, предлагаемые для публикации в журнал «Коммунист»; в январе 1992 г. – о масштабах ожидавшегося тогда повышения реального курса рубля и о бюджетных субсидиях угольной промышленности; в марте 1992 г. – о разделении сфер полномочий между федеральными и региональными органами власти; в июле 1992 г. – о бюджетной и денежной политике правительства, ведущей к гиперинфляции; в октябре 1992 г. – о межэтнической войне на Северном Кавказе; в течение всех 1992-94 гг. – о провалившихся правительственных попытках финансовой стабилизации; в январе 1995 г. – об опасных последствиях политики «валютного коридора», тогда только начатой А.Чубайсом; осенью 1995 г. – о неприемлемости залоговых аукционов; в марте 1998 г. – о необходимости проведения девальвации рубля; в июне 1998 г. – о неизбежных девальвации рубля и последующем за ним политическом кризисе; в 1998-99 гг. – об историческом шансе, упущенном в 1990-е годы теми, кого тогда я называл либеральными и демократическими политиками; в 2001 г. – об антилиберальном характере готовившейся реформы электроэнергетики; в 2004 г. – о фальсификациях климатических данных и опасности ратификации Россией Киотского протокола; в 2005 г. – об ответственности политических и общественных деятелей в деле защиты демократии в стране; в 2007 г. – о морали и принципах поведения в политике. В январе 2008 г., как многие, вероятно, помнят, началась, но, увы, не завершилась публичная дискуссия о возможностях и причинах экономических кризисов в США и России; о приемлемости работы профессионала, объявляющего себя демократом и либералом, на авторитарную коррумпированную власть, уничтожающую собственный народ и разрушающую собственную страну. В апреле 2008 г. мы говорили о мифе т.н. «нефтяного проклятия» для экономического и политического развития России.

Продолжение непосредственных разговоров с Егором Тимуровичем более невозможно. Значит ли это, что теперь следует отказаться от дискуссии с ним и с его идеями?

Если бы его взгляды были бы в нашем обществе маргинальными, то тогда, наверное, можно было бы оставить их архивам. Однако это не так. Многие гайдаровские представления, оценки, объяснения являются весьма распространенными. И это значит, что отказ от дискуссии с теми его идеями, какие являются неверными, с теми его оценками, какие являются ложными, с теми его объяснениями, какие являются ошибочными, означал бы их молчаливое признание.
А вот с этим согласиться нельзя.

Дискуссии по таким вопросам шли почти всегда. С участием многих людей. Но почти всегда они шли непублично. В 1992 г. их не выносили на публику из-за нежелания «политически ослабить» «реформаторское правительство» в деле «проведения реформ». Позже, в середине 1990-х, их не выносили из-за опасения «уменьшить шансы» на возможное раньше или позже «возвращение Гайдара во власть» и «возвращение власти к реформам». В начале 2000-х их не выносили, потому что – пока есть такая возможность – «зачем же дебатировать? – реформы делать надо». Ну, а затем, примерно с 2003 г., – а что тут дебатировать? – если появилась более опасная общая угроза? Правда, появлявшиеся время от времени публичные заявления самого Е.Т.Гайдара о том, что независимо от своего личного отношения к власти он «будет пытаться делать все возможное» для того, чтобы ей помочь, заставляли серьезно задуматься о том, воспринималась ли им эта угроза как общая, и вообще – что именно воспринималось им как угроза.

Был ли правильным уход от публичных дискуссий по ключевым вопросам нашей экономической и политической жизни? Ответ на это отчасти дают масштабы общественной поддержки тех, кто ассоциировался с либерально-демократическим движением два десятилетия назад и сейчас. На национальном референдуме 25 апреля 1993 г. по всем заданным вопросам эти силы поддержали более половины населения страны, сейчас... как сейчас – всем хорошо известно.

Дальнейшее откладывание такого разговора в публичном пространстве было бы и неправильным и непростительным – прежде всего по отношению к нашим согражданам. Но ни начало такого разговора, ни его продолжение не обещают быть легкими. Мифологизация общественного сознания относительно «гайдаровских реформ» уже пустила корни, уже бронзовеет гайдаровский имидж, и любой, решивший бросить вызов устоявшимся представлениям, рискует вызвать у его почитателей ненависть, близкую к религиозной. Жрецы, возводящие храм почитания Гайдара, возводят его не столько для Гайдара, сколько для самих себя.

Как бы то ни было, откладывать этот разговор больше нельзя.

Нельзя молчать перед памятью тех, кто ушел раньше. И кто уже не сможет ответить. Это касается не только Егора Гайдара. Но и Галины Старовойтовой, Сергея Юшенкова, Бориса Ельцина, Бориса Федорова.

Нельзя молчать перед нынешними российскими гражданами, многие из которых оказались удачно зомбированными двумя удобно тасуемыми мифами: либо 1) «лихие 90-е» против «благословенных нулевых», либо 2) «благословенные 90-е» против «лихих нулевых».

Нельзя молчать и перед будущими поколениями – у них все же должна быть возможность узнать о том, что, кто и как делал, и почему получилось то, что получилось. Может быть, хотя бы им удастся извлечь уроки из исторического опыта предшественников и, не повторяя их ошибок, создать наконец свободную и демократическую Россию.

Поэтому начнем такой разговор – о Гайдаре и с Гайдаром.

Начну с текста, хорошо знакомого Егору Тимуровичу, текста, в котором изложено содержание нескольких разговоров с ним, произошедших в 1998-99 гг., и опубликованного в Независимой газете почти 11 лет тому назад.

Этому материалу посвящен следующий пост:
http://aillarionov.livejournal.com/167848.html

Tags: Гайдар, Чубайс, информвойна, реформы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 53 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →