Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Интервью "Жечипосполитой"


Что же касается проводимого расследования, то, во-первых, считаю, что оно не соответствует стандартам расследования таких катастроф. Во-вторых, за последние 45 дней не были выполнены обещания властей о передаче материалов расследования Польше и раскрытии их результатов общественности двух стран. В-третьих, мы стали свидетелями преднамеренной кампании, нацеленной на убеждение польской, российской, международной общественности лишь в одной возможной причине катастрофы – ошибке пилота.

Российское расследование вызывает сомнения

Яцек Пшибыльский 27-05-2010, последнее обновление: 21:19 27-05-2010
Мы сталкиваемся с преднамеренной кампанией, нацеленной на убеждение поляков, российской и международной общественности лишь в одной из возможных причин аварии под Смоленском: ошибка пилота, - говорит Андрей Илларионов, бывший советник Владимира Путина в интервью с Яцеком Пшибыльским 

Яцек Пшебыльский: Вы были одним из пяти российских диссидентов, подписавших письмо, выражавшее озабоченность в связи с проведением расследования катастрофы под Смоленском. Зачем Вы его написали?

Андрей Илларионов: Это честь быть названным диссидентом, однако я им не являюсь. Многие годы я работал в органах власти России. В частности, был советником тогдашнего президента и нынешнего премьер-министра Владимира Путина. В некоторых случаях я поддерживаю политику российских властей, в других – таких, как права человека, демократия, свобода средств массовой информации, – отношусь к ней критически.

Открытое письмо написано потому, что катастрофа в Смоленске – это большая трагедия как для Польши, так и для России. Я один из тех многих российских граждан, кто зажигал свечи в польских консульствах и кто возлагал цветы перед польскими посольствами. Катастрофа оказалась связанной с церемонией памяти жертв Катынского убийства. В истории было несколько случаев загадочной гибели людей, пытавшихся выяснить, что произошло в Катыни, и сообщить об этом миру. Катастрофа самолета Владислава Сикорского произошла вскоре после того, когда он обратился в Международный Красный Крест с просьбой о содействии в расследовани Катынского расстрела. В марте 1946 года, во время Нюрнбергского процесса, польский прокурор Роман Мартини был убит вскоре после того, как он заявил, что это преступление было делом рук НКВД. В мае 1946 года один из членов делегации СССР в Нюрнберге Николай Зоря выразил сомнение в том, что в совершении этого преступления виновны немцы. На следующее утро его нашли мертвым в своем гостиничном номере.

ЯП: Вы полагаете, что польский президент был убит?

АИ: Мы этого не знаем. Вопреки обещаниям проводимое российской стороной расследование аварии не является ни прозрачным, ни динамичным. Польская сторона не имеет полного и свободного доступа к документам и собранным доказательствам. Почти сразу же после катастрофы стало известно, что «черные ящики» находятся в хорошем состоянии, и можно прочесть их записи. Однако до сих пор их содержание неизвестно. Мы опасаемся, что расследование не ведется надлежащим образом, и поэтому мы написали открытое письмо, которое было направлено в Вашу газету, в «Газету Выборча» и в ежедневник «Польша The Times».

ЯП: И как Вы думаете, как должно выглядеть расследование?

АИ: Давайте вспомним, как проводилось расследование катастрофы над Локерби в 1988 году. Тогда тоже никто не выжил, а самолет развалился на большое количество мелких частей. Тем не менее следователи тщательно собрали улики, позволившие убедиться в том, что на борту произошел взрыв. Работая в течение трех лет, они смогли выявить, когда было установлено взрывное устройство, кто его установил. Когда погибают люди, особенно тогда, когда погибает много людей, необходимо тщательно изучить все возможные версии. Конечно, в конце концов можно обнаружить, что причины были прозаическими. Но это не значит, что можно недооценивать любую гипотезу. Итоги расследования должны быть такими, чтобы развеять любые сомнения.

ЯП: После 11 сентября в США однако не исследовалась версия, в соответствии с которой нападение на ВТЦ осуществила тайная группа американских официальных лиц, хотя некоторые американцы верят в такой заговор. Не приведет ли исследование, о котором Вы говорите, к созданию ненужных теорий заговора?

АИ: Мне не нравятся теории заговора. И мне хотелось бы верить, что это не заговор. Однако, пожалуйста, позвольте мне напомнить о смерти Александра Литвиненко в Лондоне. Тогда многие поначалу думали, что это был несчастный случай, и сыщики Скотланд-Ярда, по некоторым оценкам, одни из лучших в мире, в течение 20 дней не могли понять причины его болезни. Тайну помог расскрыть анализ, взятый незадолго до его смерти. Только тогда стало известно, что он был отравлен радиоактивным веществом. Если в свое время не успели бы сделать тот анализ, то мы до сих пор не знали бы, что это было хладнокровное убийство, осуществленное с помощью значительных государственных ресурсов. Я хотел бы быть абсолютно уверенным в том, что расследование авиакатастрофы, в которой погиб президент Польши, осуществлялось бы, по меньшейей мере, не менее качественно, чем расследование гибели Александра Литвиненко.

ЯП: После авиакатастрофы российские власти совершили немало дружеских жестов, которые позволяют предположить, что они тоже заинтересованы в расследовании.

АИ: Честно говоря, мне кажется, что отношение со стороны российских властей [к гибели Леха Качинского] является формальным.

ЯП: Вы хотите сказать, что сочувствие, выраженное Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным не было искренним?

АИ: Я не хотел бы говорить о конкретных лицах. Что же касается проводимого расследования, то, во-первых, считаю, что оно не соответствует стандартам расследования таких катастроф. Во-вторых, за последние 45 дней не были выполнены обещания властей о передаче материалов расследования Польше и раскрытии их результатов общественности двух стран. В-третьих, мы стали свидетелями преднамеренной кампании, нацеленной на убеждение польской, российской, международной общественности лишь в одной возможной причине катастрофы – ошибке пилота.

ЯП: Но такая ошибка не может быть исключена.

АИ: И я ее не исключаю. Но такого рода заключения могут быть сделаны только после завершения расследования, только после того, как будут изучены и на основе четких доказательств отвергнуты все другие гипотезы. В противном случае утверждения об ошибках пилота являются чистой спекуляцией. Однако в нашем случае, кажется, мы имеем дело не просто со спекуляцией, а с последовательной кампанией, ведущейся беспрерывно последние 45 дней.
В это время, кажется, немало внимания было уделено анализу содержимого «черных ящиков», что, разумеется, было целесообразным и необходимым. Однако до сих пор мы не знаем, какую информацию диспетчеры передавали пилотам. Мы знаем, что погода испортилась настолько, что ни один самолет не мог приземлиться по меньшей мере за 40 минут до времени запланированной посадки президентского борта. Каким образом и когда эта информация была передана пилотам? Какой была реакция экипажа? Самое главное однако это ответ на вопрос о местонахождении воздушного судна. Почему в тот момент, когда он начал стричь верхушки деревьев, он оказался, по крайней мере, на 100 метров ниже, чем должен был быть? Почему он отклонился на 40 метров влево от курса, которым должен был идти на посадку? Видели ли диспетчеры положение самолета на своих радарах? Если видели, то почему не предупредили пилотов? Почему просто не запретили посадку?
Эти вопросы задавались не раз. Но ответов по-прежнему нет. Мы знаем, что руководитель полета вел себя не в соответствии с необходимыми процедурами, а через три дня после катастрофы он внезапно ушел на пенсию. Почему так срочно? Вместо того, чтобы разбираться с этой проблемой, мы слышим бесконечные дискуссии о том, кто находился в кабине летчиков. Поначалу говорили, что это женщина, теперь утверждают, что это был мужчина.

ЯП: Вы полагаете, что польское правительство слишком доверяет российскому правительству? Премьер-министр Польши Дональд Туск неоднократно утверждал, что он верит российскому следствию.

АИ: Если премьер-министр Туск действительно так считает, то он совершает большую ошибку. В отличие от личных отношений последнее, что может позволить себе глава правительства, это доверять каким-либо зарубежным властям. Осторожность – это базовый принцип дипломатии, причем в отношениях даже к самым близким союзникам. По собственному опыту работы в правительстве должен сказать, что внешняя политика не может осуществляться таким образом. Как частное лицо вы можете верить кому хотите, и если при этом совершите ошибку, то сами и будете нести за нее ответственность. Но государственный чиновник, премьер-министр, президент не имеют такого права. Международные отношения – это не та сфера, в которой можно доверять судьбу своей страны и интересы своего народа зарубежным лидерам. У нас в России есть такая поговорка: "Доверяй, но проверяй".

ЯП: В Польше тоже есть. Власти в Варшаве однако быстро исключили предположение, что в катастрофе могли быть заинтересованы российские власти.

АИ: Каждый следователь знает, что до завершения следствия нельзя исключать никаких версий. История знает немало примеров расследований, в которых сценарий, на первый взгляд, совершенно невозможный и немыслимый, в конечном итоге оказывался правдой. Рядом с местом, где мы сейчас говорим, находится Международный музей шпионажа. У него есть лозунг: "В реальности все не так, как кажется". Этот полезный лозунг следует помнить, если приходится иметь дело с такими катастрофами. После публикации доклада Межгосударственного авиационного комитета участники дискуссии в моем блоге собрали 44 вопроса, на которые до сих пор нет ответов. Кроме того, они стали собирать примеры очевидной лжи. И уже обнаружились 27 примеров фальсификаций, распространявшихся в течение некоторого времени в средствах массовой информации.

ЯП: Например?

АИ: Поначалу был много шума о том, что пилот четырежды пытался совершить посадку. Однако каждый человек, находившийся на аэродроме, знал, что была лишь одна попытка. Тем не менее в течение нескольких дней ложь о четырех попытках повторялась регулярно. Потом стала распространяться дезинформация, что польский пилот был неопытен. Только через некоторое время выяснилось, что у него было достаточно опыта. Затем было сказано, что он плохо владел русским языком и не мог квалифицированно общаться с контрольной башней. И это оказалось ложью. В течение нескольких недель называлось неверное время самой катастрофы. В кабине также не было, как утверждалось, женщины.

ЯП: Более 50 тысяч поляков подписались под петицией к премьер-министру Польши Туску, требуя создания международной комиссии по расследованию катастрофы. Как Вы думаете, имеет ли какой-либо смысл ее создание?

АИ: Международная комиссия должна была быть создана сразу же после катастрофы. Об этом говорили многие. Отказ польского правительства от требования к российским властям по созданию международной комиссии был ошибкой. В настоящее время мы не знаем, были ли уничтожены улики, были ли они обработаны таким образом, что теперь затруднена идентификация причин катастрофы. Стоит напомнить другое расследование – преступления в Катыни, проводившееся советской чрезвычайной комиссией под руководством Николая Бурденко в 1944 году. Ее результатом стала откровенная фальсификация, будто бы ответственность за это убийство лежит на немецких войсках, - ложь, продержавшаяся в СССР в течение 50 лет. Хотя значительная часть доказательств была тогда уничтожена, тем не менее международная комиссия все же смогла установить истину. Несомненно, что рано или поздно придется создавать международную комиссию по расследованию катастрофы под Смоленском.

ЯП: Тем не менее она может прийти к тем же выводам, что и сотрудники МАКа.

АИ: Это было бы хорошей новостью. Тем не менее необходимо сделать все, чтобы развеять малейшие сомнения.

ЯП: Как российские власти отреагировали бы на попытки создания такой комиссии?

АИ: Нельзя исключить негативной реакции. Однако в первую очередь необходимо видеть интерес к этой проблеме со стороны польского правительства. Между тем польская сторона занимает пассивную позицию. Сразу же после катастрофы Дональд Туск производил впечатление человека, потрясенного трагедией, но затем я не видел в нем силы, нужной для получения от российской стороны имеющейся информации. Я также не вижу необходимой энергии со стороны Бронислава Коморовского.

ЯП: После катастрофы российские власти власти осуществили ряд пропольских жестов. Польские политики могли принять их за чистую монету.

АИ: Это именно то, что мы написали в открытом письме. Кажется, что для польского правительства сближение с нынешней российской властью является более важным, чем установление истины в одной из крупнейших национальных трагедий. Между тем находившийся в несопоставимо более сложных условиях Владислав Сикорский обратился в Международный Красный Крест, хотя ему было известно о возможных последствиях и для него самого и для его правительства в изгнании. В 1943 году шла кровавая война, само существование Польши было под угрозой. Несмотря на это Сикорский считал, что он не может игнорировать судьбу польских офицеров и потребовал выяснения истины. Хорошие отношения между странами – безотносительно к красивым словам и декларациям – не могут быть построены на лжи.

ЯП: Почему российские власти могли бы хотеть смерти Леха Качинского?

АИ: Мне бы хотелось думать, что правительство России не имеет отношения к этой катастрофе. Но мы не можем забывать о событиях, приведших к тому, что Лех Качинский полетел в Катынь 10-го, а не 7-го апреля. Мы не можем забывать о том, что на приглашение президента Польши посетить Освенцим Дмитрий Медведев отказался в унизительной для поляков форме. Уже после приглашения Владимиром Путиным Дональда Туска на церемонию в Катынь было сделано все возможное, чтобы на нее не приехал Лех Качинский. Эти и другие факты свидетельствуют о том, что против поляков в лучшем случае велась циничная игра, в которой одна часть польского общества намеренно унижалась, а с другой частью устанавливались хорошие отношения. Поэтому действия российских властей можно квалифицировать как вмешательство во внутренние дела Польши. Такая политика проводилась российскими властями в течение нескольких лет, когда к польскому президенту не относились с уважением, должным по отношению к главе государства.

ЯП: Чем Качинский мог обидеть российскую сторону?

АИ: Торговой войной за польское мясо, задержкой соглашения между Россией и ЕС, тем, что он оказался одним из главных виновников того, что Россия не достигла всего того, чего хотели власти в ходе нападения на Грузию. Еще важнее однако его участие в очистке польской военной разведки от людей, связанных с российскими спецслужбами. Это была крупная вина Качинского, и несомненно, что в России есть люди, кто счел это непростительным.

ЯП: Можете ли Вы сказать, что спецслужбы рискнули пойти на убийство президента? Не очень правдоподобно.

АИ: Я не хочу так думать. Но в 2004 году, когда в Катаре был убит Зелимхан Яндарбиев (бывший президент Чечни - ред), поначалу трудно было поверить, что это организовано российскими властями. Также в 2004 году мало кто думал, что может быть отравлен кандидат в президенты Украины Виктор Ющенко. А в 2006 году, кажется, никто не мог представить себе, что можно организовать убийство в центре Лондона радиоактивным полонием. Двумя годами позже мало кто ожидал, что российские войска пересекут международно признанную границу независимого государства, что они оккупируют значительную часть грузинской территории и что в результате бомбежки ее територии погибнут сотни людей. Можно продолжать.

ЯП: Однако Лех Качиньский был главой государства – члена НАТО!

АИ: И что? Что может сделать НАТО? В конце концов НАТО возобновила полномасштабные отношения с Москвой всего лишь через несколько месяцев после российского вторжения в Грузию. Поэтому я бы подумал дважды, прежде чем утверждать, кто именно тут жестко играет.

ЯП: Польские власти должны играть с российскими властями жестко?

АИ: Я не собираюсь давать советы правительствам других стран. Польша сама должна решать, какую политику для нее проводить наиболее целесообразно. Но с точки зрения интересов мира 1930-е годы двадцатого века показали нам, что если злоумышленника не остановить в самом начале, то он набирает силу и затем остановить его очень трудно.

ЯП: В письме есть положительные оценки обращения Ярослава Качинского к российским гражданам. Вы верите ему? А ведь Ярослава и Леха Качинских всегда называли русофобами. А теперь вдруг внезапный призыв к «русским друзьям»?

АИ: Действительно, некоторые российские СМИ называют их русофобами. Однако следует отличать реальность от пропаганды. Я читал обоих политиков и в том, что читал, не нашел ничего, что оправдывало бы их именование русофобами. Мне показалось, что обращение Ярослава Качинского к россиянам звучало искренне. Если бы Дональд Туск и Бронислав Комаровский аналогичным образом обратились бы к российскому народу или сделали бы это еще лучше, то мы бы, конечно, упомянули их в нашем письме. К сожалению, они этого не сделали.

ЯП: А что это за призыв защищать независимость Польши? Вы думаете, она находится под угрозой?

АИ: Глядя на то, как идет расследование катастрофы, я не вижу попыток защиты польских интересов. Да и российских тоже. Это не значит, что Польша не должна иметь дружеских отношений с другими странами, включая Россию. Как раз наоборот. Только в отличие от российских властей мы не указываем, за кого должны голосовать поляки. Я думаю, что независимо от того, кто находится в Польше у власти, никто из них не должен отказываться от защиты польских национальных интересов. Тогда добрые польско-российские отношения будут основаны на взаимном искреннем уважении. К сожалению, часто создается впечатление, будто бы польское правительство больше заинтересовано в том, чтобы иметь хорошие отношения с властями России, нежели в том, чтобы установить истину. Между тем хорошие международные и межгосударственные отношения можно выстроить только на правде, а не на лжи.
http://www.rp.pl/artykul/486145.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 46 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →