Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Польские комментарии

Ежи Миллер, Глава МВД:
Причин катастрофы президентского Ту-154 под Смоленском много, часть из которых можно приписать польской стороне, а часть – российской. Об этом накануне выступая в Сенате Польши заявил глава Министерства внутренних дел и Администрации Ежи Миллер, передает Wirtualna Polska. Миллер руководит работой комиссии, занимающейся исследованием причин трагедии 10 апреля под Смоленском.
http://www.regnum.ru/news/polit/1292470.html?forprint

Рафал Рогальский (Rafał Rogalski), представитель семей жертв катастрофы президентского самолета, в том числе семьи Качиньских:
- Вы являетесь одним из немногих людей, знакомых со следственным материалом, который собрала польская прокуратура по делу смоленской катастрофы. Вы разделяете мнение, что в ней виновны польские пилоты?
- Теория о том, что виновны исключительно пилоты, еще определенно преждевременна. При том, что следствие развивается, возможно, появится даже необходимость исключить вину пилотов. Это будет зависеть от окончательных выводов. В настоящий момент в деле есть материалы, указывающие на то, что по крайней мере равную часть вины несет другой субъект.
- Какой?
- Есть версии, которые основаны на том, что ответственность несет польская сторона, но есть и такие – что российская. Во втором случае речь идет об ответственности российских диспетчеров. В следствии, которое ведет польская прокуратура, ни одна из этих версий не была категорически отвергнута, а все противоположные утверждения не исходят из имеющихся доказательных материалов.
- Что следует из показаний российских диспетчеров, которые обнародовал телеканал TVP?
- Из них следует, что тезис Эдмунда Клиха (Edmund Klicha) (польского представителя при Межгосударственном авиационном комитете) о том, что в катастрофе виновны только польские пилоты, неправомочен, и что российские диспетчеры ввели их в заблуждение касательно глиссады полета. Только в последние секунды прозвучали команды, которые должны были исправить эту ошибку. Сравнивая глиссаду, по которой снижался самолет, с командами, которые давали россияне, несложно сделать вывод, что эти команды были неверными. В показаниях обоих диспетчеров есть также поразительные противоречия. Мы не знаем точно, какую роль во всей этой процедуре играл диспетчер, а какую – его помощник, а также, что во время посадки ТУ-154 делало в контрольной вышке третье лицо, имя и фамилия которого известны. Версий, по которым оно там находилось, можно предположить немало.
- Также появились сомнения относительно медицинского осмотра, который должны были проходить диспетчеры непосредственно перед катастрофой.
- Да. Неясно, в каком они были состоянии. В этом месте протокол исправлялся: из первого варианта следовало, что диспетчеры проходили в этот день медицинский осмотр, а из исправленной - что осмотра не было. Это возбуждает подозрения в том, что диспетчеры были в плохом физическом состоянии. Мы пока не располагаем каким-либо доказательным материалом, который бы исключил эти сомнения по поводу физического состояния диспетчеров.
- В плохом физическом состоянии – это значит нетрезвые?
- Я этого не исключаю, особенно при том, что у нас нет информации, проходили ли они после катастрофы тест на присутствие алкоголя. Однако я подчеркну, что это гипотеза. Но то, что, как следует из стенограммы, они давали пилотам неверную информацию и с задержкой давали команды, заставляет задуматься.
- Кто эти диспетчеры?
- Здесь тоже есть неясности, особенно что касается диспетчера по фамилии Рыженко. Интересно то, что срок его командировки на аэродром "Северный" заканчивался 10 апреля, то есть в день катастрофы.
[...]
- Каких важных материалов не хватает польскому следствию?
- Их очень много. Прежде всего, речь идет о протоколах осмотра места катастрофы, протоколах допросов свидетелей, записях разговоров в контрольной вышке, документации по последнему ремонту "Туполева" в Самаре. Мы бы также хотели, чтобы был установлено, как часто диспетчеры связывались с Москвой, так как мы знаем, что это было. Мы хотели бы узнать содержание этих разговоров. Необходимы также записи переговоров с Ил-76, который не решился сесть в Смоленске. У нас есть неподтвержденная информация, что его экипаж сам отказался от посадки, однако нужно проверить, не поступил ли такой запрет от диспетчеров. Поскольку это неправда, что у диспетчеров не было полномочий, чтобы запретить посадку.
- Правда ли, что контрольная вышка сообщала пилотам неверные данные?
- Да. Диспетчеры утверждают, что сообщили польскому экипажу данные о видимости, которые отличались от действительности в худшую сторону. Они объясняют это тем, что хотели отговорить их посадки. По моему мнению, такие действия совершенно недопустимы. Пилот, принимая решение, должен располагать не худшими и не лучшими, а правдивыми данными. Здесь рождается вопрос: сколько еще расходящейся с действительностью информации сообщили российские диспетчеры польским пилотам?
[...]
- Что сейчас известно на тему вскрытия останков?
- Немногое. Собственно, неизвестно, производилось ли вскрытие вообще. В Москву были высланы три группы патологоанатомов, криминалистов и биологов, которые хотели принять участие в процедуре вскрытия. Однако когда они прибыли, россияне заявили, что вскрытие уже было проведено.
- Но ведь в прессе сообщалось, что в процедуре вскрытия принимала участие министр здравоохранения Ева Копач (Ewa Kopacz), у которой есть опыт в области судебной медицины.
- Это неправда. Госпожа министр принимала участие в идентификации. Я заявляю с полной ответственностью: нет никакой информации о том, что в каком-либо вскрытии принимал участие кто-то из польских патологоанатомов.

- Что можно сделать, чтобы ускорить следствие?
- Польские следователи очень хотят докопаться до правды, но из-за недостатка доказательных материалов (так как они в России) у них связаны руки. Необходима воля высших польских властей и Генеральной прокуратуры (считайте это моим заявлением), чтобы заставить россиян передать материалы и удовлетворить наши запросы на правовую помощь. Между тем премьер Дональд Туск говорит, что он не хочет вмешиваться в следствие, так как прокуратура – это независимый институт. Однако здесь не идет речь о каком-то вмешательстве в следствие. Министр юстиции Кшиштоф Квятковский (Krzysztof Kwiatkowski) признал, что с российской стороны это продвигается медленно.

http://inosmi.ru/europe/20100610/160504546.html

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 71 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →