Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Хороший иллюстратор

Судя по всему, Фонд Гайдара возложил на себя деликатную, но весьма полезную функцию – иллюстрировать мое интервью журналу «Континент» дополнительными документами и материалами, подтверждающими и усиливающими сделанные в указанном интервью наблюдения и выводы.

Подозреваю, что цель у Фонда, у его создателей, спонсоров, редакторов, авторов, видимо, первоначально была и по-прежнему остается немного другой. Не исключаю, что, возможно, у них иногда возникает желание поспорить с изложенным в том интервью или в других публикациях. Причем «с документами в руках». Но в любом случае результаты их работы пока получаются иными. Пока получаются яркие, образные, убедительные иллюстрации именно той версии исторических событий, какая была предложена в интервью «Трудный путь к свободе».



1. Иллюстрация к тезису об авторстве решения о либерализации цен (гл. 13).

Вначале Фонд Гайдара опубликовал стенограмму выступления Е.Гайдара на заседании правительства РСФСР 15 ноября 1991 г. Фактом своего появления этот документ не оставил камня на камне от двух наиболее популярных мифов, произведенных сторонниками культа Гайдара,
– во-первых, об исключительно гайдаровском авторстве либерализации цен, проведенной 2 января 1992 г., и, следовательно, во-вторых, о спасении благодаря этому Гайдаром «страны от голода». В своем интервью (гл. 13 «Спасение от угрозы голода») я предположил, что присвоение Е.Гайдару единоличного авторства за решение о либерализации цен необоснованно. Хотя в подготовке этого решения Гайдар, несомненно, принимал участие, но его собственный вклад и в содержание документа и в политическое обеспечение его принятия, судя по всему, был довольно ограниченным - по целому ряду причин.

Во-первых, к тому времени в экспертном сообществе был уже достигнут консенсус о необходимости освобождения цен.

Во-вторых, заявление
о проведении «разового размораживания цен еще в нынешнем году» было сделано Б.Ельциным 28 октября 1991 г. – то есть не только до того, как Е.Гайдар был назначен вице-премьером, но и даже до того, как этот пост ему был предложен, – то есть тогда, когда на позицию, занятую позже Гайдаром, властями рассматривались другие кандидаты, и, очевидно, прежде всего Г.Явлинский. Об этом – как о само собой разумеющемся – напоминает, в частности, А.Шохин:
«Барщевский: Вы 
работали в команде Гайдара. Расскажите, как вы решились на такой радикальный шаг, как отпуск цен?
Шохин: Это сделала не команда – президент Ельцин. Объявление о либерализации цен Борис Николаевич сделал 28 октября на V съезде народных депутатов, за неделю до назначения первых членов правительства той команды.

Барщевский: Наверняка он делал это заявление, уже переговорив с членами будущего правительства?
Шохин: Нет. 
До 5 ноября было вообще непонятно, кто будет премьер-министром и войдет ли в состав правительства команда Гайдара».

В-третьих, относительно программы реформ, включавшей в себя либерализацию цен, к тому времени был достигнут еще и политический консенсус – программа была поддержана абсолютным большинством депутатов
V Съезда народных депутатов России 1 ноября 1991 г. – то есть еще до того, как Гайдар появился в российском правительстве, тогда, когда, по словам Шохина, «было вообще непонятно, войдет ли в состав правительства команда Гайдара».

В-четвертых, политическую
ответственность за разовую либерализацию цен взяли на себя бывшие в то время руководителями российского правительства Б.Ельцин и Г.Бурбулис, подписавшие главные документы о либерализации цен – соответственно Указ президента от 3 декабря 1991 г. и постановление правительства от 19 декабря 1991 г. С тем, что главным в тот момент было наличие именно политического решения (то есть решения Б.Ельцина) согласен, в частности, и ближайший соратник Гайдара В.Мау:
«
В отличие от 1991 года, когда выбор состоял не в том, либерализовать цены или нет (это было всем очевидное решение), а в том, кто возьмет на себя политическую ответственность за этот шаг..."

«Ну и что?
» – может возразить скептик. «Политические решения принимаются одними, а экономические идеи придумываются другими. Это неплохо, что Ельцин и Бурбулис дали этой идее политическое прикрытие, зато ее автором-то – а это самое главное – был наверняка Гайдар».

Честно
говоря, я тоже так полагал. В течение долгого времени. Пока не познакомился с двумя документами.

Первый
из них – это записка первого заместителя министра экономики и прогнозирования СССР Владимира Александровича Дурасова, направленная в Кабинет министров СССР 20 июня 1991 г. В ней излагалась концепция разовой либерализации (с 1 июля 1991 г.) всех цен за исключением цен и тарифов по ограниченному перечню товаров и услуг.

«Ну и
что?» – может продолжить скептик. «Разве у В.Дурасова и Е.Гайдара не могли совпасть мысли? А, может быть, они вместе эти идеи и обсуждали? Может быть, именно Е.Гайдар эту самую идею ценовой либерализации В.Дурасову и подсказал? А тот – поскольку занимал высокий пост в советском правительстве – взял да и облек ее в предложение для руководства? Может ли такое быть?»

Теоретически
– да, практически – маловероятно. Почему? Не потому даже, что пока нет подтверждений ни таких встреч, ни таких обсуждений. Если же они найдутся (например, с помощью того же Фонда Гайдара), было бы полезно с ними ознакомиться.

А потому, что, во-первых, Гайдар – по своему собственному признанию – собирался проводить либерализацию цен много позже: не 1 июля 1991 г. – как тот же В.Дурасов, не 1 декабря 1991 г. – как В.Щербаков, а лишь в июле 1992 г.:
«В октябре 1991 года мы предполагали, что можно отложить либерализацию цен до середины 1992 года, а к тому времени создать рычаги контроля над денежным обращением в России. Через несколько дней после начала работы в правительстве... был вынужден признать, что отсрочка либерализации до июля 1992 года невозможна».
Е.Гайдар. Смуты и институты, 2009, Гл. 3, §3, с.86.

А, во-вторых, из-за
стенограммы выступления Гайдара на заседании правительства 15 ноября 1991 г., опубликованной Фондом Гайдара. Эта стенограмма представляет собой второй важный документ, оказавшийся недостающим звеном в постепенно складывающейся более реалистичной картине нашей недавней истории.

Через две с половиной недели после заявления Б.Ельцина о разовой либерализации цен, на заседании правительства, уже будучи назначенным вице-премьером, Гайдар говорил о совершенно другом (по сравнению с вариантом, заявленным Б.Ельциным) – двуступенчатом – варианте либерализации цен. Более подробно об этом – здесь.

Вариант либерализации цен, предложенный Гайдаром 15 ноября, был похож на тот, какой был осуществлен за два года до этого в Польше. Вариант, фактически осуществленный в России 2 января 1992 г., оказался близок к тому, что был предложен В.Дурасовым – человеком, имя которого сейчас незаслуженно даже не то что забыто, а, похоже, просто неизвестно подавляющему большинству представителей не только широкой обществнности, но и специалистов.

Как бы то ни было, но вариант двуступенчатой либерализации цен, предложенный Гайдаром 15 ноября, был отвергнут. Знакомство Гайдара с предложениями Дурасова, судя по всему, произошло уже после 15 ноября. Не исключено, что это случилось тогда, когда Е.Гайдар, ставший министром экономики и финансов России, совершил со своим замом А.Нечаевым столь красочно и неоднократно описанный последним «захват здания союзного Госплана на Охотном ряду». В результате этого новый министр и его первый зам получили доступ к документам, подготовленным ранее сотрудниками Министерства экономики и прогнозирования СССР. Нечаев, похоже, не предъявлял претензий союзному правительству из-за недостатка у того содержательных предложений по либерализации цен. Его претензии касались лишь отсутствия у прежних властей политической воли:
«Ключевым и наиболее болезненным вопросом первого этапа реформ была либерализация цен. Она серьезно запоздала, поскольку союзное правительство не решилось проявить политическую волю и освободить цены... Работа по подготовке конкретных аспектов либерализации цен была поручена Гайдаром именно мне. Созданной мной комиссии удалось за несколько дней наметить основные контуры реформы ценообразования.»

Иными словами, опубликованная Фондом Гайдара стенограмма подтверждает, что:

1. Е.Гайдар не являлся автором оригинального проекта разовой либерализации цен в конце 1991 г. – самом начале 1992 г.

2. Автором первого проекта либерализации цен, судя по всему, был В.Дурасов. По крайней мере, его записка от 20 июня 1991 г. на сегодняшний день выглядит самым ранним известным документом такого рода. Затем этот подход в своем меморандуме от 16 августа 1991 г. воспроизвел В.Щербаков. На политическом уровне впервые о разовой либерализации цен до конца года заявил Б.Ельцин 28 октября 1991 г.

3. План либерализации цен Е.Гайдара отличался и от дурасовского и от ельцинского вариантов. Еще в октябре 1991 г. Гайдар пытался отложить либерализацию до июля 1992 г. Еще 15 ноября 1991 г. он пытался провести ее в два этапа. Гайдаровский вариант российским политическим руководством принят не был.

4. Следовательно, выступая 28 октября 1991 г. с докладом V Съезду народных депутатов в части, посвященной либерализации цен, Б.Ельцин озвучивал позицию, рекомендованную ему не Е.Гайдаром.

5. Если частичная либерализация цен, осуществленная 2 января 1992 г., действительно означала заметный шаг к нормализации продовольственной ситуации в стране, если она, пользуясь сленгом мифотворителей и культостроителей, «спасла страну от голода», то за это решение страна обязана прежде всего Б.Ельцину и Г.Бурбулису, взявшим на себя политическую ответственность за него. Что же касается содержательной части плана, то он не был плодом эксклюзивного творчества Е.Гайдара, свой вклад в его создание внесли, причем с явным приоритетом по времени и содержанию, по меньшей мере, В.Дурасов, В.Щербаков, А.Нечаев.

Таким образом, вывод, осторожно сформулированный в интервью «Трудный путь к свободе» – о том, что Гайдар являлся лишь одним, причем не самым главным, соавтором решения о либерализации цен, благодаря публикации Фондом Гайдара стенограммы его выступления 15 ноября 1991 г. получил дополнительное обоснование и некоторую модификацию.

Частичная либерализация цен, осуществленная в России 2 января 1992 г., не может быть поставлена Е.Гайдару ни в награду, ни в вину – потому что он не только не брал на себя политической ответственности за это решение, но и не являлся идейным автором ее фактически осуществленного варианта. Судя по всему, его (и А.Нечаева) фактическое участие в этом решении заключалось в подготовке на основе записок В.Дурасова, В.Щербакова, других имевшихся документов бывшего союзного министерства экономики проектов правительственного постановления и президентского указа.

2. Иллюстрация к тезисам о происхождении кубинских сделок и об источниках формирования личного мировоззрения (гл. 14 и гл. 20).

Затем Фонд Гайдара опубликовал иллюстрацию сразу к двум главкам интервью «Трудный путь к свободе» – к гл. 14 «Осколок империи» и к гл. 20 «Наш человек в Гаване». Этой иллюстрацией оказалась фотография 6-летнего Егора, стоящего на стуле и держащего в руках автомат особиста – близкого друга своего отца, высокопоставленного офицера КГБ СССР, начальника контрразведки Группы советских войск на Кубе, тогда – капитана первого ранга А.Тихонова. По воспоминаниям Ариадны Павловны Бажовой, матери Е.Гайдара, «служивший на Кубе Александр Михайлович Тихонов дружил с Тимуром Аркадьевичем и часто брал Егора в расположение частей: много военных оказалось вдали от семей, так что общение с детьми доставляло им радость — вот Александр Михайлович и дал Егору свой автомат и сам же его сфотографировал».

При участии подразделений А.Тихонова на Кубе был разгромлено несколько организаций антикастровского сопротивления, в результате чего около 600 подпольщиков были казнены. Карьера А.Тихонова не закончилась на Кубе, позже он служил начальником парткома Высшей Краснознаменной школы КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского.

Более подробно об этом – здесь.

3. Иллюстрации к тезису о любви к преувеличениям (гл. 26).

В гл. 26 интервью «Трудный путь к свободе» речь идет, в частности, о некоторых характерных особенностях текстов Гайдара:
«Особенно ему удавалось производство правдоподобных объяснений сложных явлений экономической и политической жизни. При этом в научных и публицистических текстах им широко использовались тропы, характерные более для художественного языка — гиперболы (преувеличения), литоты (преуменьшения)...»

Эту традицию продолжают комментарии А.Чубайса на сайте Фонда Гайдара:

1) «Тот же вопрос о либерализации цен Правительство СССР за предшествующие семь-восемь лет обсуждало неоднократно, но не сделало ни одного содержательного шага».
За семь-восемь лет до 1991 г. – в 1983-84 гг. – работало правительство СССР под руководством Н.А.Тихонова. Утверждение, в соответствии с которым это правительство «неоднократно обсуждало вопрос о либерализации цен», следует, вне всякого сомнения,  считать крупнейшим современным историческим открытием.

2) «Тогда это стало возможно только благодаря тому, что предшествовавшие 10 лет работы нашей команды были полностью посвящены профессиональному осмыслению одного единственного вопроса: «Как преобразовать советскую экономику?» И все 10 лет мы не раз писали и переписывали проекты документов – постановлений, решений, указов – по ключевым аспектам преобразований».
Если первое предложение еще можно принять – хотя и с некоторой натяжкой – за адекватное, то второе является чистым вымыслом. Впервые к подготовке законодательных документов участники московско-ленинградского семинара экономистов приступили: на региональном уровне – летом 1990 г., с назначением того же Чубайса в Ленгорисполком; на союзном уровне – в начале лета 1991 г., когда Гайдар впервые был привлечен для такой работы группой советников М.Горбачева. Трудно удержаться от замечания, что образ Чубайса, пишущего и переписывающего в 1981 г. (за 10 лет до 1991 г.) проекты постановлений (СМ СССР – ?), указов (Президиума Верховного Совета СССР – ?, президентских – ? при том, что пост президента СССР введен в 1990 г., а пост президента России – в 1991 г.), – такого злобного античубайсовского анекдота, кажется, не смог бы придумать ни один его критик .

4. Иллюстрация к тезисам об отсутствии голода в России осенью 1991 г. (гл. 13).

26 мая 2011 г. Фонд Гайдара опубликовал «10 телеграмм о приближающемся голоде», отправленных российским властям в ноябре-декабре 1991 г.

Это удивительная подборка, ярко отражающая особенности «гайдаровского» стиля «работы» с фактами и документами – с обилием мелких передергиваний и подтасовок.

Судите сами: из 10 документов, призванных, очевидно, «документально» убедить читателя о наступавшем продовольственном катаклизме на территории Российской Федерации, одна телеграмма к положению в России не имеет никакого отношения, поскольку была отправлена из столицы Нагорного Карабаха Степанакерта, жители которого к тому же в тот момент находились в состоянии войны и кольце блокады. Другая телеграмма – из Иркутска – посвящена нехватке не продовольствия, а кормов для скота. Лишь восемь оставшихся документов сообщают о дефиците продовольственного зерна и проблемах с хлебопечением для жителей городов.

Не знаю, насколько внимательно сами сотрудники Фонда Гайдара читали размещенные ими телеграммы, но из 10 опубликованных только в одной – из Астрахани – речь идет об угрозе голода. Вот она:

Город отправления: Астрахань
Дата отправления: 23 декабря 1991 г.
МОСКВА СТАРАЯ ПЛОЩАДЬ 4 СОВМИН РСФСР ГОССЕКРЕТАРЮ БУРБУЛИСУ
АСТРАХАНЬ НА ГРАНИ ГОЛОДА ПРОДОВОЛЬСТВИЕ НА ИСХОДЕ ОТСУТСТВУЮТ ЗАПАСЫ МУКИ ОКАЖИТЕ ГОРОДУ ПРОДОВОЛЬСТВЕННУЮ ПОМОЩЬ
ДЕПУТАТ ГОРСОВЕТА МЫЛЬНИКОВ АСТРАХАНЬ БОТВИНА Д 24 КВ 12
(ГАРФ. Ф. 10084. Оп.1. Д.1 Л.192)

Стоит особенно обратить на это внимание: из 10 телеграмм лишь в одной этой используется слово «голод», в девяти других - этого слова нет. Но именно слово «голод» использовано редакторами сайта в названии всей подборки – «10 телеграмм о приближающемся голоде».

Оставим в стороне вопрос о том, насколько точно приведенное выше эмоциональное послание описывало фактическую ситуацию, насколько корректно оно соответствовало тому, что понимают под состоянием голода медики и специалисты по питанию. Но нельзя не обратить внимание на то, что даже эта телеграмма – единственное послание из приведенной десятки, которое использует такое сильное слово, как «голод», – является к тому же и единственным документом, отправленным не руководителем исполнительной власти, не руководителем законодательной власти, не директором хлебопекарного завода (как все остальные телеграммы), а одним из депутатов городского совета, к тому же указавшим в качестве своего обратного адреса собственную квартиру.

Бесспорно, иной депутат, тем более в те времена, мог отражать настроения граждан не хуже, чем верхушка администрации. Но каковы подтверждения того, что у депутата Мыльникова была информация о фактическом уровне и структуре потребления граждан хотя бы на том же уровне, как и у городских властей? Почему он не воспользовался официальным каналом обращения? Описывали ли городские руководители ситуацию в таких же терминах? Посылали ли они в Москву подобные телеграммы? Если да, то где они? Если нет, то...
И вообще: неужели во всех российских архивах не нашлось других, более весомых, телеграмм того времени, в каких бы чаще, энергичнее, убедительнее упоминалось бы столь желаемое сторонниками мифа об угрозе голода слово «голод»?

А пока – пока эта подборка служит изумительно точной иллюстрацией к утверждению из гл. 13 «Спасение от угрозы голода»:
«...несомненно, что продовольственное снабжение крупных городов тогда было весьма напряженным. Тем не менее в то время лишь немногие из участников событий описывали тогдашние действия российского правительства в рамках парадигмы спасения страны от угрозы голода».

В той же главке указывались минимальные требования, при соблюдении которых можно было бы признать утверждения сторонников мифа об угрозе голода в качестве сколько-нибудь серьезных и приступить к их дальнейшему рассмотрению:

«...чтобы доказать, что действия тогдашнего российского правительства на самом деле были направлены на спасение страны от угрозы реального голода, недостаточно привести переписку государственных чиновников о запасах продовольствия, процитировать воспоминания о пустых полках и поездках по магазинам за хлебом, привести пример изменения маршрута судна, шедшего с зерном в Россию. Для этого необходимо было бы привести более весомые доказательства угрозы массового голода в стране, подтверждения усилий властей по его предотвращению, а также свидетельства того, что ситуация была изменена благодаря именно этим усилиям.

Тогда необходимо было бы продемонстрировать факты, подтверждающие наступление голода или его угрозы: привести статистические данные о значительном росте относительных цен на продовольствие по сравнению с ростом цен на непродовольственные товары, сделавшем продовольствие недоступным по цене для миллионов людей. Необходимо было бы привести данные о бегстве или, как минимум, о массовом отъезде людей из городов, оказавшихся под “угрозой массового голода”. Необходимо было бы привести данные о фактическом сокращении объемов и ухудшении качества потребления миллионов граждан, причем в таких масштабах, что это действительно вызвало статистически значимый рост болезней и смертей.

Необходимо было бы продемонстрировать конкретные решения правительства, которые можно было бы интерпретировать в качестве мер по “борьбе с угрозой голода”. Если верны утверждения о том, что российское правительство осенью 1991 года занималось спасением страны от голода или его угрозы, то, очевидно, найти документальные подтверждения этой борьбе было бы нетрудно. Тогда необходимо было бы предъявить эти документы интересующейся публике.

Наконец, необходимо было бы показать, каким образом в результате действий правительства произошли (если произошли) изменения во всех упомянутых трендах (если такие тренды имели место), — например, привести данные о развороте тренда относительного роста цен на продовольствие на противоположный; обнародовать подтверждения того, что люди в 1992 году перестали покидать города, а ранее уехавшие горожане стали возвращаться в них из сельской местности; представить свидетельства того, что фактическое потребление граждан в результате действий правительства увеличилось, а его структура улучшилась.

Однако таких данных приведено не было. И это по-своему понятно, потому что привести такие данные непросто».

Увы, таких данных не было приведено ни двадцать лет назад, ни пять лет назад, ни три месяца тому назад. Их нет до сих пор.

5. Иллюстрации к обвинениям Е.Гайдара в преступном бездействии.

Строго говоря, эта часть публикаций Фонда Гайдара уже выходит за рамки иллюстраций моего интервью. Трудно представить, какие именно цели этим преследовал Фонд Гайдара, но почему-то он решил предоставить документальный материал и для еще более убедительного опровержения мифа об угрозе голода и для потенциального предъявления Гайдару обвинений, как минимум, в преступном бездействии.

Совсем недавно Фонд разместил еще одну подборку «10 телеграмм о приближающемся голоде», но теперь уже отправленных республиканским властям в январе – феврале 1992 г., причем снабдив ее почему-то фотографией из 1991 г.

В этой подборке, слава богу, приписок из мест, подобных Нагорному Карабаху, больше нет – все телеграммы отправлены из российских городов. Однако в этой подборке уже нет и ни одной телеграммы, в которой использовалось бы слово «голод». За исключением, естественно, заголовка самой подборки.

Но зато в ней есть кое-что другое.

Во-первых, среди этих 10 телеграмм четыре (почти половина) посвящены нехватке кормов и комбикормов для скота и птицы. Какой бы тяжелой эта проблема ни была, на свидетельство о голоде среди людей она никак не годится. Более того, она прямо опровергает угрозу голода. Да, нехватка кормов может привести к падежу скота, к массовому забою птицы, и потом поголовье придется восстанавливать долгие годы. И тогда это действительно будет тяжелой долгосрочной проблемой. Но для снабжения населения продовольствием в краткосрочной перспективе такая ситуация - не проблема, это ее решение.

Вынужденный массовый забой скота и птицы, каким бы болезненным он ни был, предоставляет дополнительные мясные ресурсы в пищевой рацион жителей данной местности и всей страны, к тому же способствуя снижению цен на мясные продукты. В этом случае произойдет краткосрочное изменение структуры питания в пользу мясных продуктов. И, естественно, никакого голода не будет. Наоборот, благодаря высокой энергетической ценности мясопродуктов может произойти улучшение питания граждан, пусть и не на слишком длительное время.

Но самое главное все же даже не в этом. Шесть других телеграмм из этой десятки, в том числе две – адресованные непосредственно Е.Гайдару, посвящены нехватке продовольственного зерна, сырья для хлебопекарной промышленности, муки.

О чем это свидетельствует? 
Конечно же! О несбалансированности хлебного рынка!

Почему?
Потому что 2 января цены на зерно и хлеб освобождены не были, они остались под государственным контролем.

Что же нужно в этой ситуации делать?
Точно! Именно то, о чем так мощно и талантливо вещает чубайсовская пропаганда – «спасать людей от угрозы голода»!

Как?
Правильно – либерализовать по-прежнему нелиберализованные 2 января 1992 года цены на хлеб и зерно!
Именно то, что Гайдар многократно рассказывал – и сам, и в пересказах А.Чубайса, Е.Ясина и кого только не: освобождать цены как можно скорее!

И что получится? Откуда возьмутся товары? Откуда возьмется хлеб? Тот самый хлеб, дефициту которого, поставкам которого, зависимости от которого, политической нестабильности, вызываемой нехваткой которого посвятил столько страниц в своих трудах Гайдар?
Вот как отвечает на этот вопрос сам Егор Тимурович в каноническом изложении Евгения Григорьевича: «Я не знаю откуда, но товары появятся».
И ведь правильно отвечает – не поспоришь.

Если цены на зерно и хлеб будут освобождены, то это лишь вопрос времени, причем достаточно короткого времени, когда дефицит будет преодолен.

И что же делает в этой ситуации Егор Тимурович, вооруженный таким ясным знанием, такой мощью экономического предвидения? Какой ответ дает он своим согражданам, измученным десятилетиями совковых дефицитов, коммунистических нехваток, бюрократически распределений, а теперь еще и раздавленных ценовым ударом взметнувшейся инфляции, но по-прежнему не могущим все же купить хлеб – поскольку из-за сохранившегося госрегулирования он все еще остается в дефиците?

Что делает Гайдар?
Ничего.
Он либерализует цены на хлеб?
Ничего подобного.
Может быть, он запамятовал от стресса, что надо делать?
Нет, он все помнит и все четко анализирует:
«Как следовало ожидать, наиболее серьезные проблемы обозначились с теми продуктами, цены на которые оставались под централизованным контролем, — хлебом, водкой, молоком, подсолнечным маслом, сахаром». (Е.Гайдар. Дни поражений и побед. Гл.VII).

То есть, оказывается, этого – серьезных проблем с хлебом – и следовало ожидать! То есть следовало ожидать не разрешения проблем, а их «обозначения»!
Ну, хорошо, то есть, конечно, плохо, но все же теперь – наконец-то проблемы в сознании вице-премьера хотя бы «обозначились».

Теперь-то их как раз и можно решать? И решить – буквально одним движением, одним взмахом пера! Их освобождением! Либерализацией! Снятием всяческих ограничений на их движение, на торговлю! Точно так же, как только что были освобожены цены на многие другие товары!

Не на того напали.
Слово - Е.Гайдару: «В начале января подписываю распоряжение о передаче решений по контролю большей части этих цен на места. В зависимости от конкретных условий предоставляем право местным властям отказываться от дотирования, давая импульс рыночному ценообразованию, что позволит быстрее расстаться с дефицитом, ликвидировать очереди. Руководство регионов откликается на это по-разному. Челябинск, Нижний Новгород быстро используют предоставленные им права, и положение со снабжением населения начинает там улучшаться. Но были и регионы, упорно проводившие политику "регулируемого вхождения в рынок" с ее талонами, очередями, обильным дотированием и соответствующей всему этому дальнейшей деградацией недофинансированной социальной сферы». (там же)

Вот так.
Дурасов хотел освободить цены с 1 июля 1991 г., Щербаков – с 1 декабря, Ельцин – еще «до конца этого года», а Гайдар – в июле 1992 г.
Ельцин хотел освободить цены одномоментно, а Гайдар – в два приема.
Ельцин с Бурбулисом все-таки заставили Гайдара освободить большую часть цен со 2 января 1992 г. Но не все. Цены на хлеб и на основные товары продовольственной корзины не были освобождены. В результате именно эти продукты остались в дефиците.

Это для Гайдара – новость?
Нет. Этого, как выясняется, и «следовало ожидать».

И какова реакция?
Совершенно спокойная – собираем телеграммы из российских городов, сообщающих, как из-за нехватки кормов идет падеж птицы, забой скота, как останавливатся хлебопекарные заводы, как кричат в голос руководители регионов и директоры заводов.

И это происходит не в 1991 г., за что вину можно было бы сваливать на наследие коммунистов. Это происходит в 1992 г. – когда и власти в стране уже полгода как новые, и новому правительству уже два месяца, уже и рыночные реформы объявлены и даже уже начаты. Даже уже и многие цены освобождены. Ничто, кажется, не мешает продолжать уже объявленные и даже начатые рыночные преобразования.

И что делает Гайдар?
Вместо того, чтобы решить проблему тут же, сразу, на месте – освободить все цены из федерального центра – он передает ее (эту «проблему») на места, в регионы, – и покровительственно отмечает успехи одних и наблюдает, как корчатся в муках непонимающие, что делать, другие.

Это то, что теперь называется "спасательные меры"?

За год своего пребывания во власти – на посту вице-премьера, первого вице-премьера, исполняющего обязанности премьера – Гайдар так и не сделал того, об абсолютной необходимости чего он так много потом говорил и писал, – он так и не освободил цены на зерно и на хлеб. Но зато он и его коллеги не забывали регулярно напоминать простодушной российской публике, что это именно он, Гайдар, спас «страну от голода».

Спрашивается: как, каким образом он этого делал?
Своим весьма скромным участием в государственных импортных закупках зерна – в отличие, например, от того же Бурбулиса?
Сохранением государственного регулирования цен на зерно и хлеб?
Чтобы затем наблюдать, что «как следовало ожидать, наиболее серьезные проблемы обозначились с теми продуктами, цены на которые оставались под централизованным контролем, — хлебом, водкой, молоком, подсолнечным маслом, сахаром»?
Передачей «решений по контролю большей части этих цен на места»?
Чтобы потом увлеченно коллекционировать телеграммы из «регионов, упорно проводивших политику "регулируемого вхождения в рынок" с ее талонами, очередями, обильным дотированием и соответствующей всему этому дальнейшей деградацией недофинансированной социальной сферы»?

Это и есть спасение России от голода по-гайдаровски?

Цены на зерно и хлеб в России все-таки были освобождены. Это произошло полтора года спустя – летом и осенью 1993 г. – благодаря мужественным действиям Бориса Федорова. После этого хлеб, мука, зерно, комбикорма в стране перестали быть дефицитом.

Никогда и никому Борис Федоров не говорил, что он «спасал страну от голода».

Вместо заключения.

Фонд Гайдара занялся полезным делом.
Но, боюсь, что оно может не понравиться его создателям и спонсорам.
Опасаюсь, что результатом этого может стать реакция, способная его остановить. Хотелось бы надеяться, что у сотрудников Фонда хватит силы, выдержки и мудрости его продолжить.

А за яркие и убедительные иллюстрации к моим текстам – отдельная благодарность.
Tags: Гайдар, Чубайс, реформы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 41 comments