Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Д.Бутрин. О необходимой банальности и духе Тбилиси

...нормальной является ситуация, когда государство делает то, что в чем имеется в достаточной мере объективная нужда, но что не готовы по какой-либо причине делать частные лица, составляющие собой то самое общество...
В известной степени, задачей реформаторов в Грузии и было восстановление более или менее понятных всем и для всех приемлемых правил игры, которые, на самом деле, почти никому и объяснять-то не надо. Полагаю, именно поэтому все и началось с того, без чего невозможен никакой естественный порядок вещей, — с ликвидации незаконного вооруженного насилия в его наиболее популярных разновидностях, коррупции в госаппарате, полицейском произволе и регуляторном ограничении деловой активности. Посмотрев на то, как все это сейчас выглядит в Грузии, осознаешь, насколько на самом деле незначительным и преодолимым является расстояние между Россией, жаждущей хоть каких-то реформ и разрывающейся между ощущениями своего величия и своей ничтожности, и небольшой страной в Закавказье. Да, дело именно что в полиции, коррупции и свободе предпринимать — причем не только в свободе предпринимать ради денег, сколько в свободе любых частных инициатив, напрямую не затрагивающих ничьих интересов...
Реформы грузинского типа — это выдающаяся в своей очевидности банальность: достаточно того, чтобы ликвидировать явную и открытую нечестность и несправедливость, о которых знает все общество и которые подавляющее большинство частных лиц в этом обществе считают лично для себя неприемлемыми. В Грузии это были взяточники во властных структурах, воры в законе и развал коммунальной инфраструктуры без надежды остановить его силами государства. В России набор чуть иной — те же взяточники, насильники в силовых структурах, госбизнес, противодействующий развитию частного бизнеса. Остальное, чему посвящены тысячи страниц программ оппозиции и тайных фрондеров, — на самом деле, детали: бессмысленно обсуждать второстепенное, от человеческого капитала до внешнеполитического позиционирования, когда общеизвестны главные проблемы.

Улетать из Москвы в Тбилиси — занятие мучительное. Из Грузии просят привезти не вина и не рог для вина, не «Боржоми» и «Набеглави», не старую открытку с Сухого моста, не сванскую шапку и даже не круг хорошего имеретинского сыра, хотя последнее, по здравому размышлению, наиболее разумно — вот этого за пределами Грузии действительно днем с огнем не сыщешь. Самый желанный сувенир из Тбилиси — новые либеральные реформы, рассказ о них, ну, что там Саакашвили делает такого? Увы, он же — и самый редкий: извлекать из полицейско-правоохранительной реформы в Грузии новые подробности уже решительно невозможно, старые в Москве знают наизусть, а прочие реформы, как правило, никому не интересны и разочаровывают. Что толку в описании реформы здравоохранения в Грузии, когда в России происходящим в собственном здравоохранении интересуются дай Бог пять процентов собеседников? Ничего особо выдающегося в ней не видно, во всяком случае, сами грузины полагают, что каких-то особенных изменений в жизнь она пока не принесла.
Последним потрясением для грузинской оппозиции (а для нее потрясением становится, как во многом в последние годы и в России, любое деяние режима вне зависимости от того, что именно режим сотворил на этот раз) стало введение платы в тбилисских детских садах — в пределах $50 в месяц за ребенка, реально в большинстве случаев в полтора-два раза меньше. Даже учитывая, что Грузия — небогатая страна, сумма эта воспринимается в основном с раздражением: конечно, лучше бы бесплатно, но, во всяком случае, дома ребенок будет стоить уж точно не дешевле.
В отличие от общества, государство, что бы это сочетание букв не подразумевало — вещь, имеющая границы, конечная и описуемая. Что толку в седьмой раз рассказывать — да, полицейский автомобиль обязан перемещаться по городу только со включенной «мигалкой», так и происходит, ездят, как дураки, под своими «люстрами», даже когда никуда не торопятся, и уже этим не смущены. В аэропорту Тбилиси местный полицейский раскатывает на Segway — но это пока в диковинку, смущается и фотографировать себя не разрешает, если спросить — но никто, конечно, не спрашивает. Впрочем, в аэропорту их можно встретить даже семь или восемь одновременно — тогда как за пределами таких мест пресловутый грузинский полицейский не то чтобы охраняет закон и порядок на каждом углу с большим пистолетом и высоким уровнем толерантности, нет. Обычно он в поле зрения отсутствует, и, право слово, разве это плохо? В Грузии на 4,5 млн жителей (и более 2,5 млн туристов в год — согласитесь, что этой цифрой вы удивлены? В основном это армяне, азербайджанцы и турки, но и русские туристы в Грузии совершенно обычное дело) — 26 тысяч полицейских, или 0,5% населения, это на душу населения примерно на треть меньше, чем в России, а в перспективе это соотношение сблизится: рост турсектора в Грузии потребует найма новых полицейских и для Батуми, и для Тбилиси, и для прочих турцентров страны, так как туризм — это всегда не только радушие, но и трения и конфликты.
Проблемы рассказа еще и в том, что по крайней мере нынешним полицейским в Грузии, по всеобщему ощущению, как-то удивительно скучно. В отсутствие организованной преступности неорганизованная в Грузии какой-либо выдающейся свирепостью не обладает, несмотря на немалую, особенно по меркам Москвы, безработицу, агрессии и склонности к насилию здесь, во всяком случае невооруженным глазом, заметно меньше, чем где-либо в остальном СНГ. Остается работа 1,5 тысячи сотрудников криминальной полиции, в отличие от российских коллег, избавленных от необходимости 70–80% рабочего времени тратить на составление тонн отчетности, патрулирование улиц, работа на объектах. В общем-то, рутина. Где-нибудь в Тбилиси сводки сочинского МВД о происшествиях за неделю хватит на месяц — в сравнении с бодрым и даже борзым настроем Сочи тут просто ничего не происходит. Едят хинкали и разговаривают, пьют умеренно, дерутся редко и без большого мастерства.
В общем, надежды на сувенир из Грузии почти нет. В известном смысле, ресурсы громких реформ в Грузии исчерпались, потому что все в сфере компетенции государства, что нуждалось в сверхсрочных изменениях, уже в той или иной степени поправлено. Акт экономической свободы, который обсуждается во властных структурах Грузии, предполагается не как начало нового витка реформ, а как фиксация созданных правил игры на неопределенно долгий период. Иными словами, начав процесс в 2004 году, к 2012-му Грузия подходит в состоянии, которое можно определить как обычное, нормальное.
Здрасьте, скажут мне в Москве, приехали товарищи туристы на сторону потенциального противника. Разве Грузия победила бедность, в которую, даже по местным статопределениям, погружены около 18% грузинского населения? Разве 1,5 млн грузин вернулись из-за пределов страны на Родину? Разве Грузия стала самой богатой страной региона, разве ВВП на душу населения в Грузии уже близок к уровню мировых лидеров? Разве вооруженные силы Грузии и ее надежных союзников способны держать в страхе соседей? Разве Грузия — лидер постиндустриальной экономики знаний и человеческого капитала? Разве пенсии в Грузии выше, чем в Кувейте, а уровень защиты интересов меньшинств уже находится на уровне Нидерландов? Разве в Грузии придумывают и производят iPhone или, на худой конец, запускают собственные спутники с собственных космодромов? Наконец, где же расцвет грузинской культуры, где триумфы грузинских композиторов на мировых сценах, где переводы грузинских писателей на тайский и тамильский языки, где, где золотые медали грузинских спортсменов на олимпиадах? Какая-то ерунда, а не реформы. Отсутствие коррупции — это, конечно, прекрасно, но неужели все эти восемь лет ушли на то, чтобы Грузия стала совершенно обычной, нормальной, среднестатистической некрупной страной, о которой и сказать-то толком нечего, кроме того, что там приличные дороги, славное вино и фантастические пейзажи, в формировании которых власти и общество Грузии имели несколько менее крупную роль, чем Господь Бог?
Ага, скажу я вам. Вы правильно меня поняли, так и есть. Реформы нужны именно для этого, а против других реформ, если меня спросят, я бы даже возражал — во всяком случае против тех из них, что инициированы какой-нибудь командой госреформаторов. Цикл реформ в Грузии в 2004–2011 годах действительно уникален. Во всяком случае сейчас это первый более или менее чистый пример того, как достаточно ответственное правительство страны не поддается искушению предпочесть лучшее хорошему и останавливается там, где для создания чего-то нового и прекрасного ему придется пересечь пусть и нечетко обозначенные, но интуитивно понятные границы, отделяющие его от частной территории, то есть территории общества. В Москве такие постулаты сейчас наверняка вызовут оторопь и гнев. Как это —ставить знак равенства между общественным и частным, отделяя его от государственного? Разве не стоит в сей триаде уравнивать в идеале государственное и общественное, имея в виду их требуемое гармоничное сотрудничество — и противопоставлять ему частное?
Да нет же, конечно. Возможно, это в Грузии воздух уже такой, но через десяток дней по возвращению оттуда я склонен провозглашать: нормальной является ситуация, когда государство делает то, что в чем имеется в достаточной мере объективная нужда, но что не готовы по какой-либо причине делать частные лица, составляющие собой то самое общество. Если вы скажете мне, что это капитализм, — я пожму плечами: капитализмом и в России, и за его пределами в XX веке принято было называть то, что было фундаментом существования любого общества несколько последних тысячелетий, а именно — банальный обмен, тогда как особенностям отклонения от этой схемы, преимущественно отражающимся в устройстве властного аппарата и в правовой системе, давали новые имена — ранний феодализм, империализм, распад античных полисов и т.д. «Капитализм» мне не нравится хотя бы за то, что Ильич его употреблял через каждые три слова. Ну и черт с ними, слово все равно ничего специального не значит. Зачем нужен специальный термин для государственно-общественного устройства, основанного на том, что люди друг с другом договариваются об обмене и имеют с этого средства к существованию своих семей? Разве что ты марксист, им оно напоминает о Das Kapital.
В известной степени, задачей реформаторов в Грузии и было восстановление более или менее понятных всем и для всех приемлемых правил игры, которые, на самом деле, почти никому и объяснять-то не надо. Полагаю, именно поэтому все и началось с того, без чего невозможен никакой естественный порядок вещей, — с ликвидации незаконного вооруженного насилия в его наиболее популярных разновидностях, коррупции в госаппарате, полицейском произволе и регуляторном ограничении деловой активности. Посмотрев на то, как все это сейчас выглядит в Грузии, осознаешь, насколько на самом деле незначительным и преодолимым является расстояние между Россией, жаждущей хоть каких-то реформ и разрывающейся между ощущениями своего величия и своей ничтожности, и небольшой страной в Закавказье. Да, дело именно что в полиции, коррупции и свободе предпринимать — причем не только в свободе предпринимать ради денег, сколько в свободе любых частных инициатив, напрямую не затрагивающих ничьих интересов.
Остальное — в той или иной степени второстепенные детали. Я бы даже не сказал, что единственно возможным, необходимым и достаточным для прихода в состояние «базовой нормы», если судить по Грузии, является многопартийность и свободные выборы — я просто не знаю другого приемлемого и реалистичного варианта, но, кажется, и это не фактор первого порядка. И уж тем более не является факторами первого порядка степень развития тяжелой промышленности, качество школьного образования или даже число автомобилей на душу населения. Реформы грузинского типа — это выдающаяся в своей очевидности банальность: достаточно того, чтобы ликвидировать явную и открытую нечестность и несправедливость, о которых знает все общество и которые подавляющее большинство частных лиц в этом обществе считают лично для себя неприемлемыми. В Грузии это были взяточники во властных структурах, воры в законе и развал коммунальной инфраструктуры без надежды остановить его силами государства. В России набор чуть иной — те же взяточники, насильники в силовых структурах, госбизнес, противодействующий развитию частного бизнеса. Остальное, чему посвящены тысячи страниц программ оппозиции и тайных фрондеров, — на самом деле, детали: бессмысленно обсуждать второстепенное, от человеческого капитала до внешнеполитического позиционирования, когда общеизвестны главные проблемы.
Кто же будет тогда запускать спутники, создавать промышленные кластеры, развивать глубоководные порты, обеспечивать продовольственную безопасность и корректировать демографические тренды, не говоря уже об обеспечении лидерства в постиндустриальном мире и отпоре агрессивным притязаниям других наций на подземные кладовые? Вы знаете, обыкновенно с этим довольно неплохо справлялось то самое общество, состоящее из частных лиц. В этом отношении XX век является довольно прискорбным исключением, и наиболее отдалившиеся от естественного способа функционирования экономики страны, например, покойный СССР, как раз и вынуждены проводить на частях своей территории то, что мы называем «либеральными реформами», а китайцы пару тысячелетий назад придумали бы для этого иероглиф «восстановление первозданного порядка». Говорят, что 20 лет назад СССР развалился потому, что большая часть населения желала такого же уровня благосостояния, как на Западе. Воля ваша, но мне кажется, что эта самая часть не была столь глупа и отдавала себе отчет в том, что за 500 или сколько там дней заделать все дыры в экономике глубиной в 70 лет, в общем, нереалистично. Зато более или менее реалистично немедленно прекратить валять дурака — общее, как и частное, благосостояние создается не точным планированием, не мудрым перераспределением налоговых поступлений и уж тем более не правильно составленной программой приватизации: его источник — исключительно чей-то труд, Марксу было сложно ошибиться именно тут (он, насколько я могу судить, нашел где это сделать в других частях рассуждения). Чем больше возможности людей что-то делать, чем-то своим быть занятым без риска быть ограбленным в высших интересах — тем меньше нужно реформ и вообще «движения вперед»: оно, вы будете смеяться, само движется. Хотите верьте, хотите нет: буквально невидимая рука рынка толкает. Вы полагаете, что эта метафора устарела? А мне вот кажется — нет, как новенькая.
Грузия, за какие-то восемь лет преодолевшая пропасть между территорией вялотекущей гражданской войны и такой же обычной и спокойной страной, как и большинство стран Центральной Европы, именно потому, полагаю, так и интересует среднестатистическую Россию. Грузинские реформы, о которых можно, по сути, сказать только одно — ну да, все это более или менее очевидности — так интуитивно привлекательны вовсе не тем, что это источник исключительного богатства, выдающейся стабильности или высочайших стандартов прав и свобод. Они — исключительно внятный путь к тому, без чего нормальная жизнь в стране рано или поздно сменяется всеобщим трагифарсом, бардаком и стрельбой из подствольных гранатометов.
Эта работа в Грузии, если не обсуждать нюансы, похоже, заканчивается. На деле, она и в России тоже, в общем, не так отстала. Народно-фронтовые и сколковские страдания тандема неудивительны: большая часть предлагаемых ими и реализуемых их соратниками реформ к тому, что можно называть «нормой», «порядком», «обычной жизнью», отношения не имеют, и это уже многие понимают без всякой теории. Я бы определил текущий курс так: это и наивная, и циничная попытка выполнить за общество его работу по созданию благосостояния вместо отказа от создания препятствий в такой работе. Понятно, что не Путин и не Медведев (равно как и не Ельцин, не ОПЕК и не правительство Китая) дали нам то, что мы сейчас имеем (а это немало). Но нужно быть круглым дураком, чтобы не задумываться — если вот такие бревна мы можем таскать, придавленные бетонной плитой с советским еще, право слово, госклеймом — то что ж можно творить, если от нее как-нибудь избавиться? В России ставки много выше Грузии: мы еще и весьма и весьма богаты по любым меркам, организация нормальной жизни здесь — это быстрый переход туда, куда многим странам мира идти было очень тяжело и мучительно. То, что Россия от этой бетонной плиты на горбе никак не избавится, уже почти десятилетие приводит в тупик значительную часть наших коллег по планете. Ну, раз нравится так, ходите так. Но учтите — многие от этой плиты избавляются, если честно, с нее вам никакой пользы, а она тяжеленная.
Было бы бесчеловечно травить вас всем этим пафосом без грузинского сувенира. Вот он: на улицах Тбилиси несколько месяцев назад появились люди новой профессии — регулировщики парковки. Конечно, дорогих автомобилей в столице Грузии не так много, как в Москве, но узкие улицы способствуют пробкам, а парковаться там так же тяжело, как и в Москве. Обыкновенно парковщик имеет в руке вышедший в отставку полосатую палку ныне несуществующего госрегулировщика дорожного движения и одет в оранжевый жилет со светоотражающими полосками – такой, в который одевают в Москве таджикских ремонтников трамвайных путей. На груди у него ламинированный бейдж на веревочке: грузинский я не разбираю, английские буквы гласят — State Parking Authority Serviсe или что-то вроде того, фотография и имя-отчество, какой-то номер и печать присутствуют. Работа парковщика — координировать парковку на обочине приехавших автомобилей, помогать им выезжать с обочины, «разруливать» полосатой палкой создающиеся из-за парковок и по прочим причинам пробки. Теоретически это может делать и муниципальная полиция, но у нее много всяких других дел. Зарплату парковщику не платят, всякий, кто посчитал, что служащий в оранжевом жилете действительно помог ему припарковаться, платит ему от четверти доллара до доллара с четвертью — на свое усмотрение, можно, впрочем, не платить вообще ничего, за это автовладельцу ничего не будет. Парковщики делят территорию Тбилиси с помощью джентльменских соглашений, обслуживая собственный участок самостоятельно и столько, сколько считают нужным. Полиция в их дела не лезет, а они не претендуют на территории официально платной парковки, сданной тбилисским муниципалитетом в аренду частным компаниям для последующей продажи.
Мы с коллегами по InLiberty в конце августа расспросили одного из представителей этой профессии о том, что он, собственно, делает. На этом участке он работает 8 месяцев, потому что надоело и не было сил торговать на рынке. Работой доволен. Палку подарили друзья, жилет привезли из Германии.
А удостоверение? Сколько нужно платить государству за право регулировать дорожное движение в Тбилиси на коммерческой основе?
А нисколько. Удостоверение он сам напечатал на струйном принтере. Никакая госслужба таких удостоверений не выдает, а население по старой памяти относится к человеку с бейджем лучше, чем к человеку без бейджа. Налогов он не платит, его заработки невелики, но, во всяком случае, пособие по безработице он не получает. Автовладельцы, кстати, прекрасно знают, что его удостоверение липовое, но платят, потому что парковщики им действительно помогают парковать машину.
Во многом происходящее — хороший символ грузинских реформ, их сути. Частные лица выдумывают себе занятие по вкусу, зная, что все, что не запрещено — разрешено. Государство не претендует на много большее, чем охрана занятых незапрещенными делами частных лиц. У проблемы парковки и регулирования пробок в городе есть десяток способов решения другой конфигурацией государственной и частной инициативы — различной сложности и стоимости, с мировым полувековым обнадеживающим опытом. Но с чего все взяли, что начинать надо именно с госрегулирования и это прерогатива государства? Если частная инициатива никому не мешает и ничьих прав не задевает, то чего ради государству вообще иметь какое-либо мнение о том, хороша она или плоха?
Тогда, когда в России будет возможна организация бизнеса (да и вообще любого предприятия в широком смысле) по сходной схеме, когда интересы общества и интересы частных лиц будут синонимами, а интересы государства не будут автоматически оцениваться им самим выше интересов общества, можно будет признать, что реформы в России успешно завершены. Грузия, о которой почти нечего писать, но которой уже сейчас можно воистину наслаждаться, интересна в первую очередь этим, поскольку это, в общем, и есть экономическая свобода как таковая. А богатство… Хотя в 1991 году и бытовало иное мнение, и оно авторитетно утверждается и сейчас, я не уверен, что свобода — такой уж прямой путь к материальному богатству, но всем, кто так живет, вроде бы хватает: во всяком случае, жалуются показательно меньше, чем в России. Конечно, есть шансы на то, что российскую жадность такая свобода удовлетворить действительно не в состоянии. Но, может, сначала попробовать действовать банально и очевидно? Грузии этого хватает.
http://www.inliberty.ru/blog/svoboda/3326/
Tags: Грузия, Россия, право, реформы, свобода
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments