Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Разговоры о реформах 1990-х у Дома Кино и на Эхе Москвы

Уважаемый Евгений Григорьевич,

В Вашем вчерашнем постинге Вы рассказали об упреках в Ваш адрес со стороны неизвестного Вам прохожего у Дома Кино и о своем ответе на них, который, судя по названию эфира передачи «Тектонический сдвиг», Вы будете сегодня обсуждать. Ваш поступок – публичный ответ незнакомцу – вызывает уважение.

К сожалению, на вопросы, которые задают Вам Ваши коллеги по профессии, Вы отвечать не решаетесь. В частности, в течение последних полутора десятков лет только мною было обнародовано несколько критических материалов о т.н. «гайдаровских реформах» – от статей «Последнее предупреждение» (1998 г.) и «Цена социализма» (1999 г.) до развернутого интервью «Трудный путь к свободе» (2010 г., часть 1, часть 2), статей «Операция «Угроза голода» (2013 г.) и «Некомпетентность или замысел?» (2013 г.), а также предложение о проведении публичной «Дискуссии с гайдаровской школой» (2012 г.). Ни на одно из этих предложений ни Вы, ни Ваши коллеги не ответили. 

Во вчерашнем постинге Вы написали: «Но всё же в глаза, в живом общении я подобные обвинения слышал впервые». Позволю с Вами не согласиться. Например, Вам трудно было не услышать мое выступление на круглом столе Апрельской конференции ВШЭ (2012 г.), посвященном двадцатилетию реформ, организованном и проводившемся непосредственно Вами. Тем более, что Вы на него тогда же и отреагировали: «Мне тоже есть что ответить, но я этого делать не буду».

Несмотря на Ваше и Ваших коллег по гайдаровской школе упорное молчание данным текстом я еще раз подтверждаю свое (ранее уже неоднократно делавшееся) предложение о проведении с Вами и Вашими коллегами честного разговора о реформах 1990-х.

Не испытывая особых иллюзий о том, какого рода ответ скорее всего поступит от Вас и Ваших коллег и на это предложение (полагаю, что, увы, не поступит никакого), позволю себе обратить Ваше внимание на несколько, на мой взгляд, весьма уязвимых тезисов, оказавшихся в Вашем тексте «Разговор у Дома Кино», объединенных общим подзаголовком: «Не собираюсь оправдываться».

Вы пишете:
«Я... работал в правительстве реформаторов в 1994-98 годах, почти до их отставки после 17 августа. Я горжусь этими годами, считаю, что мне повезло участвовать в событиях того периода и уверен, что большинство моих сограждан уже сегодня видят необходимость и пользу того поворота, который был осуществлен тогда».
За всех наших сограждан не скажу, но у многих из них (включая и автора данных строк) сокращение в эти годы российского ВВП на 22%, промышленного производства – на 29%, инвестиций – на 72% при увеличении государственного долга на 84 млрд.дол. вызывает не гордость, а совсем другие чувства. Не уверен также, что большинство наших сограждан согласится с Вашими словами о необходимости и пользе поворота, приведшего к глубокому сокращению производственного потенциала при одновременном резком увеличении государственного долга.

Вы пишете:
«А те, кто не видят этого или оказались жертвами перемен, что влияет на их восприятие действительности, что ж, я всё равно не нашёл бы для них нужных слов».
Нельзя не отметить отвагу, с которой Вы предлагаете легализовать термин «жертвы перемен». В их число могут быть зачислены и 11-12 миллионов наших сограждан, преждевременно умершие от избыточной (по сравнению с долговременным трендом) смертности в эти годы, а также не родившиеся вследствие уменьшившейся (по сравнению с трендом) рождаемости. Для этих людей действительно трудно найти какие-либо слова, которые они смогли бы сейчас воспринять. Каким-то образом воспринять Ваши слова могли бы пережившие этот период и оставшиеся в живых российские граждане, часть которых, возможно, также считает себя жертвами перемен. Однако Ваш отказ от разговора с ними («не нашел бы нужных слов») означает признание Вашей неспособности (или Вашего нежелания) объяснить Вашу точку зрения не только коллегам по цеху, но и кому бы то ни было вообще.

Вы пишете:
«Всё же слова моего ровесника заставили меня ещё раз задуматься. Если хотите, пережить его упрёки. И после всего ещё раз прийти к выводу о жизненной важности и плодотворности рыночных реформ, которые провёл Егор Гайдар».
Размышления о действиях Е.Гайдара в 1991-92 гг., базирующиеся не на эмоциях, а на фактах и документах, приводят непредвзятого наблюдателя к другим выводам. Реформы Гайдара были бюрократически-номенклатурными по своему характеру и интервенционистскими по сути, существенно усугубившими и удлинившими экономический кризис, начавшийся еще в советский период и способствовавшими появлению нынешнего российского политического режима.

Со списками реальных гайдаровских решений и их последствий можно познакомиться, в частности, в тексте «
Что сделал Гайдар?» или услышать в лекции «Что сделал Гайдар?» Кстати, на высказанные в них обращения откликнуться ни Вы, ни Ваши коллеги также не ответили. Поэтому давайте попросим читателей и слушателей «Эха Москвы» высказаться, какая оценка действий Е.Гайдара им ближе – Ваша или моя.

Вы пишете:
«Сегодня мы живём в рыночной экономике, – это не мнение, но факт. И это результат тех реформ».
Это, конечно, же мнение, Евгений Григорьевич, Ваше мнение. От которого мнение слушателей и читателей «Эха», в том числе и тех, кто слушает Вашу передачу, заметно отличается. Из более чем 16 тысяч проголосовавших по вопросу, построена ли в России свободная рыночная экономика, только 2,8% согласно с Вами. А вот 97,2% считают иначе. Можно, конечно, попробовать возразить им, обращая внимание на разницу между «рыночной экономикой», о которой говорите Вы, и «свободной рыночной экономикой», о которой проведен опрос. Но будет ли означать такое возражение, что целью «гайдаровских реформ» изначально было создание рыночной, но несвободной, экономики, и теперь Вы гордитесь полученным результатом?

Вы пишете:
«Я напомню цифры, которые я уже приводил: к 2008-му году объём душевого ВВП составил 108% от уровня 1990-го года и более 200% – от уровня 1998-го года».
Трудно разделить Ваше чувство гордости, если знать, что в 1990-2008 гг. темпы экономического роста были выше, чем в России, в 20 странах с переходной экономикой (из 28), а в 1998-2008 гг. – в 6 странах. Проблему усугубляет то, что аналогичного уровня восстановления предкризисного производства в СССР (108%) после Второй мировой войны удалось добиться всего лишь через 9 лет (к 1948 гг.), а не через 19 лет, как после гайдаровских реформ (к 2008 г.). Наши сограждане нуждаются в ответе, почему действия Гайдара привели к намного более глубокому и более длительному кризису, а российская экономика после такого кризиса и после таких реформ восстанавливалась намного медленнее и намного дольше.

С одной стороны, Вы приписываете результаты экономического роста 1998-2008 гг. реформам Гайдара:
«...ещё раз прийти к выводу о жизненной важности и плодотворности рыночных реформ, которые провёл Егор Гайдар... И это результат тех реформ. Я напомню цифры, которые я уже приводил: к 2008-му году объём душевого ВВП составил 108% от уровня 1990-го года».
Однако тут же говорите, что факторы подъёма в нулевые годы, – это дорожающая нефть и рост мировой экономики, – оказались исчерпаны.
Так что же на самом деле привело к росту российской экономики в 1998-2008 гг. – реформы Гайдара или же энергетическая рента вместе с воздействием мировой экономики? Или же, согласно Вашей системе доказательств, тогда, когда российская экономика растет – это результат гайдаровских реформ, а тогда, когда она в стагнации, – это результат прекращения увеличения нефтяных цен и замедления мирового экономического роста?

Вы пишете:
«Но вместе с тем надо быть объективным и признавать, что сегодня российская экономика не находится в кризисе...»
А вот это утверждение, увы, не соответствует действительности. Даже по данным сотрудников возглавляемой Вами ВШЭ в настоящее время российская экономика находится не только в кризисе, но и в рецессии, причем с октября прошлого года.

Вы пишете:
«Есть совсем свежая проблема – политический кризис»; а также: «Общество, начиная с декабря 2011-го года, показало, что в нём происходят изменения, во всяком случае во влиятельных кругах».
И с этими Вашими утверждениями трудно согласиться. Политический кризис в нашей стране мог начаться в декабре 2011 г., но не начался – ни тогда, не позже. Не уверен, правильно ли я понимаю Ваш термин «влиятельные круги», но если таким образом Вы называете систему политической власти в нашей стране, то в ней сейчас, на мой взгляд, наблюдается не «стремление к политическим переменам, в пользу демократизации», а другой процесс – превращение диктатуры корпорации сотрудников спецслужб в единоличную диктатуру.

Меня также заинтриговало обнаружение Вами все большего перехлеста с обеих сторон – как со стороны власти, так и со стороны общества. О том, что Вы дипломатично называете «перехлестами» со стороны власти, заполнены, кажется, все СМИ и вся блогосфера. А вот о «перехлестах» со стороны общества, каюсь, ничего не слышал. Поэтому с нетерпением жду в эфире Ваших рассказов о них.

Равно как и Ваших ответов на неоднократно заданные вопросы.

Вопрос: Какая оценка «реформ Е.Гайдара» в 1991-92 гг. вам ближе:
- Е.Ясина («жизненно важные и плодотворные»)
- А.Илларионова («бюрократически-номенклатурные по характеру, интервенционистские по сути»)?
Tags: Гайдар, кризис, политика, реформы, экономическая политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 150 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →