Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

Концепция экономической трансформации. Статья 1994 г.

Читатели попросили поделиться моим видением того, как следовало бы проводить реформы, какое было у меня в начале 1990-х годов. Выполняю эту просьбу.

Ниже размещаю статью, написанную мной в начале 1994 г. и опубликованную в «Вестнике Санкт-Петербургского университета» в том же году. Полагаю, что собственные детальные комментарии этого текста можно оставить до того момента, когда с ним познакомятся читатели. Сейчас же выскажу лишь несколько наиболее существенных соображений.

Во-первых, статья отражает мое понимание содержания и последовательности проведения экономических реформ, какое сложилось у меня в ходе многочисленных обсуждений в рамках т.н. московско-ленинградского кружка экономистов в 1986-91 гг.

Во-вторых, в силу сказанного выше статья отражает не только мое личное понимание того, что надо было тогда делать, но и понимание, разделявшееся в то время, как мне казалось, и другими участниками этого кружка, включая, естественно, и Е.Гайдара и А.Чубайса.

В-третьих, внимательный читатель наверняка заметит аккуратное дистанцирование автора этого текста от политики, проводившейся в 1992 г. (Е.Гайдара и А.Чубайса), и поддержку политики, проводившейся в 1993 г. (Б.Федорова с некоторым участием автора текста). По политическим причинам автор не считал тогда возможным выносить в публичное пространство свое критическое отношение к политике, проводившейся в 1992 г, какое однако не было секретом для участников указанного кружка экономистов (включая Е.Гайдара и А.Чубайса) начиная по крайней мере с конца января 1992 г., и какое стало особенно жестким с 10 июля 1992 г.

В-четвертых, в статье содержатся некоторые устаревшие цифры и оценки; но это именно те цифры, какие тогда находились в распоряжении автора, и те оценки, какие разделялись автором во время написания указанного текста.

В-пятых, наиболее ценным в размещенной ниже статье (и в авторской концепции экономической трансформации) считал тогда и считаю до сих пор два положения, разделявшиеся тогда не всеми коллегами по указанному кружку экономистов:
- последовательность проведения реформ (либерализация – финансовая стабилизация – институциональные реформы – политика экономического роста);
- недопустимость проведения массовой приватизации до достижения финансовой стабилизации (т.е. в условиях высокой инфляции).


А.Н.Илларионов
ДВА ГОДА ЭКОНОМИЧЕСКИХ РЕФОРМ В РОССИИ: ЗАМЫСЕЛ И РЕЗУЛЬТАТЫ
Вестник СПбГУ. Сер. 5, 1994, вып. 4 (N 2б)

Экономическое положение в России накануне реформ
Итогом гос­подства командно-административной системы в России стал глубокий экономический кризис. Он проявлялся прежде всего в деформирован­ной и монополизированной структуре производства при исключительно высокой степени его милитаризации; всеобщем падении эффективности производства; утрате национальной экономикой способности к осуще­ствлению даже простого воспроизводства; отрицательных темпах ре­ального накопления; падении реального уровня жизни населения. От­ражением нарастающей экономической деградации стали повсеместная бартеризация хозяйственных связей (предельно неэффективная по сво­ей сути), распространение административной системы распределения товаров с помощью талонов, карточек, заборных книжек без реальных гарантий их обеспечения, полное опустение прилавков государственной торговли.

Экономическая ситуация второй половины 1991 г. усугублялась по­литическим кризисом, связанным с распадом Союза ССР, усилением в России тенденций регионализма, национализма и сепаратизма, со­зданием российской национальной государственной машины, отстране­нием от власти КПСС, ослаблением элементарной производственной дисциплины, утратой каких бы то ни было реальных рычагов государ­ственного управления. Решения центральных органов власти на местах перестали выполняться — ситуация становилась полностью неуправляемой.

Осенью 1991 г. хозяйственный кризис в России быстро перерастал в глубочайшую социально-экономическую катастрофу. Тотальный дефи­цит охватил все виды товаров и услуг как производственно-техническо­го, так и потребительского назначения, включая предметы первой необходимости. Стояние в многочасовых очередях за самыми элементар­ными продуктами стало основным видом деятельности десятков милли­онов людей. Отдельные сбои в функционировании важ­нейших систем жизнеобеспечения — электро- и теплосетей, водо- и га­зоснабжения, транспорта стали сменяться глобальными отключениями на больших территориях.

На рубеже 1991 —1992 гг. Россия стояла перед лицом глобального экономического коллапса с труднопредсказуемыми последствиями в нашпигованной ядерными и химическими объектами стране. Главной задачей для любого правительства в то время являлись не реформы как таковые, а спасение страны от неумолимо надвигавшейся эконо­мической катастрофы.

Но как это сделать?
Прежде всего необходимо было выбрать адекватные средства экономической политики.

Административно-командные рычаги управления экономикой за прошедшие десятилетия и особенно в последние предреформенные го­ды успешно доказали свою полную непригодность. Необходимо было переходить к рыночной экономике. Но каким путем, используя какие средства?

Еще осенью 1991 г. было совершенно ясно, что различные вариан­ты так называемого «мягкого» вхождения в рынок с усиленной под­держкой производства и устаревших административно-экономических структур, отказом от жесткой монетарной политики, от радикальных из­менений в структуре собственности приведут лишь к усилению эконо­мического хаоса, дезорганизации, усилению инфляции. Как будто специально история позаботилась о проведении в то же самое вре­мя параллельного грандиозного социально-экономического эксперимен­та, предоставив возможность реализовать на Украине все те предло­жения, которые в России были выдвинуты разными альтернативными программами. Результаты такого курса од­новременно и очевидны и плачевны. В то время как Россия, уже ре­шив свои самые насущные первоочередные проблемы, перешла к ре­шению задач следующего уровня, Украина, шаг за шагом погружаясь в экономический хаос, по-прежнему бьется над теми же проблемами, что и два с половиной года тому назад, но только уже в несравнимо более тяжелой экономической ситуации.

Концепция экономической трансформации
Одним из наиболее ча­стых обвинений в адрес реформаторского крыла правительства явля­лось обвинение в отсутствии четкой программы действий, ясного представления о целях, порядке, последовательности шагов в экономиче­ской политике. Регулярное рассмотрение и утверждение на заседаниях правительства важнейших программных документов (за два с лиш­ним года их было несколько десятков), похоже, не в состоянии изме­нить такого отношения. Очевидно, что для многих наблюдателей программа действий, не соответствующая собственным представлениям о целях и средствах их достижения, в качестве программы не воспринимается.

Вместе с тем важно остановиться не столько на официальных до­кументах, сколько на самой концепции экономических реформ. Теория экономической трансформации особенно бурно развивалась в послед­ние десятилетия как ответ научной мысли на массовый переход традиционных и административно-регулируемых экономик на путь рыноч­ного развития. В настоящее время она насчитывает тысячи ис­точников.

В любом обществе, включая и российское, существуют десятки острейших проблем. Любое правительство поставлено в условия, когда все или почти все необходимо делать сразу. В то же время понятно, что в реальной жизни это просто невозможно. Поэтому прежде всего необходимо сделать правильный  выбор, определиться с последовательностью действий.

В чисто экономическом плане существуют четыре важнейшие про­блемы, доставляющие в любые времена любому руководству наиболь­шую головную боль:
- темпы экономического роста и определяемый ими уровень бла­госостояния населения;
- состояние платежного баланса;
- темпы инфляции;
- уровень безработицы.

Специфика экономической действительности заключается в том, что одновременное решение этих проблем, как правило, невозможно. Для достижения столь разных целей требуются различные, подчас вза­имоисключающие, средства. Успех на одних направлениях иногда настолько обостряет ситуацию на других, что приходится изменять курс и прибегать к прямо противоположной политике.

Например, снижение безработицы достигается путем повышения темпов экономического роста с помощью мер экспансионистской госу­дарственной политики (дешевый кредит, дополнительные, в том числе государственные, инвестиции, социальные программы). Однако такой курс вызывает ускорение инфляции, снижает экспортные возможности страны, ухудшает сальдо платежного баланса. С другой стороны, борьба с инфляцией сдерживает рост цен, улучшает внешнюю платежеспособность, создает условия для роста сбережений, но, «охлаждая» экономику, провоцирует падение производства и оборачивается ростом безработицы.

Неслучайно поэтому головоломка с четырьмя взаимопереплетенными проблемами экономической политики получила название «маги­ческого четырехугольника». Лучшие умы экономической науки и прак­тики в течение десятилетий пытались развязать этот макроэкономиче­ский гордиев узел. В результате каждое правительство предпринимало и предпринимает действия в соответствии с собственным пониманием приоритетов для свой страны и для своего времени, а затем, в случае надобности, корректирует курс.

Истории известно лишь несколько примеров практически стопро­центного разрешения проблемы «магического четырехугольника» — высокие темпы роста экономики при сравнительно низких уровнях инфляции и безра­ботицы и активном сальдо платежного баланса. Это экономический бум в послевоенных Японии и Германии и в современных новых индустри­альных странах Восточной и Юго-Восточной Азии. Но именно потому эти случаи и получили название «экономических чудес»,  что являются не столько правилом, сколько скорее исключениями из него.

Какие же наши наиболее острые проблемы?

Прежде всего мы – бедная страна. По уровню экономического раз­вития и уровню жизни населения Россия в 4-5 раз отстает от США и большинства западноевропейских стран. Поэтому наша главная цель — нам надо сокращать этот разрыв, нам нужно, нам необходимо быть бо­гаче.

Нам требуются колоссальные средства для финансирования бюд­жетных отраслей, для поддержки малоимущих, инвалидов, пенсионеров, для реконструкции устаревшей инфраструктуры, для поддержания обо­роноспособности, для освоения северных и восточных территорий Рос­сийской Федерации. Нам нужны огромные деньги, которых, совершен­но ясно, у нас сейчас нет, и у бедной страны не будет никогда.

Необходимые ресурсы можно получить лишь тогда, когда бедная страна станет богатой. А такой она может стать, если ей будут обес­печены, причем в течение продолжительного периода, высокие темпы экономического роста. Тогда произведенных ресурсов может хватить на очень многое. Значит, промежуточная цель — обеспечение высоких темпов эко­номического роста.

«Темпы — превыше всего» — эта идеология догоняющего экономи­ческого развития является одной из наиболее характерных черт рос­сийской истории. Именно ею руководствовались многие российские ре­форматоры — и Петр I, и Александр II, и С.Ю.Витте, и П.А.Столы­пин. Именно она стала формулой сталинской индустриализации: «Мы должны преодолеть за 10 лет тот путь, который другие страны прошли за 100 лет, или нас сомнут». Н.С.Хрущев переформулировал ее в лозунг «Догоним и перегоним». Раннеперестроечное «ускорение» ста­ло также ничем иным, как попыткой повторения на новом материале уже хорошо известной доктрины.

Однако попытка горбачевского ускорения провалилась. Почему? Главная причина заключается в том, что экономический рост не обес­печивается только финансированием инвестиций, как считали М.Гор­бачев и его советники. Возросшие инвестиции в машиностроение фак­тически не дали прироста национального продукта, но зато разбалансировали государственный бюджет, породив вкупе с антиалкогольной кампанией первую инфляционную волну. В условиях исчерпания традиционных источников экономического роста накачивание капиталовло­жений не могло дать и не дало эффекта.

В то же время была полностью проигнорирована ключевая пробле­ма — кто может стать субъектом экономического роста, движителем, мотором экономического прогресса. Вопрос об институциональных ре­формах, т.е. прежде всего об изменении форм собственности, по идеологическим и политическим причинам просто не ставился. Вместе с тем главными причинами провозглашения самого курса ускорения, вы­званным возраставшим отставанием СССР от Запада, явились не толь­ко и не столько недостатки экономической политики (пропорции на­копления и потребления, структура инвестиций, жесткость бюджетных и кредитных ограничений), сколько проблемы системного порядка. В глобальном соревновании за экономическую эффективность, за темпы роста советские министерства, колхозы и совхозы безнадежно проиг­рывали западным частным компаниям и независимым фермерам.

Именно это в конце концов и привело к крушению так называе­мого социалистического строя и самого СССР. Этот строй рухнул не потому, что его разрушили плохие люди — реформаторы (об их суще­ствовании тогда еще никто не знал), не потому, что он был тоталитар­ным (на планете немало и других тоталитарных режимов), и даже не из-за национальных противоречий (на Западе и Востоке успешно су­ществуют достаточно стабильные полинациональные общества). Этот строй развалился главным образом из-за собственной немощи, полного хозяйственного одряхления, из-за неэффективности той экономики, на которую он опирался.

Поэтому радикальные институциональные реформы, нацеленные на создание эффективных, рационально действующих субъектов, нужны даже не столько потому, что политика ускоренного экономического ро­ста только в этом случае может иметь хоть какие-то шансы на успех. Они жизненно необходимы в первую очередь потому, что старая эко­номическая система в итоге оказалась неспособной поддерживать да­же номинальные масштабы простого воспроизводства.

Конечно, лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и боль­ным. Однако в нашей ситуации страна была бедной (низкий уро­вень экономического развития), а экономика – больной (деформированная структура производства, устаревшая структура собственности). Поэтому возмож­ные альтернативы экономической политики: вначале — «рост, затем — реформы» или: «вначале — реформы, затем — рост» или: «рост и реформы од­новременно» — являлись только кажущимися. Рост больной экономики не в состоянии привести страну к процветанию — он ведет к гипертро­фии нерациональной экономической структуры и в конце концов к общему социально-экономическому краху.

В классическом виде это продемонстрировали правительства С.Альенде в 1970—1973 гг. в Чили и А.Гарсиа в 1985—1989 гг. в Пе­ру. Безответственное стимулирование экономического роста без струк­турных изменений при отсутствии системных реформ и отказе от жест­ких кредитно-финансовых ограничений обернулось в обеих странах грандиозной экономической, а в Чили — еще и политической катастро­фой.

Проведение в последние два года правительством Украины именно такой политики обеспечило ей формальное сохранение наиболее высокого относительного уровня промышленного производства (совокупное снижение за 1992—1993 гг. — всего на 13% по сравнению с 30% в Рос­сии). Но за этот производственный мираж народ Украины заплатил ростом цен в 624 раза (к январю 1992 г.). В России же за это время цены выросли в 44 раза. Гиперинфляция, в которую Украина вошла в 1993 г. (ежемесячные темпы роста цен в сентябре – декабре 1993 г. — 70-80%), не только делает нищим подавляющее большинство ее населе­ния, но и приводит к всеобщей дезорганизации и хаосу в самом произ­водстве. Нет необходимости говорить, что при относительно более вы­соком уровне производства на Украине уровень дефицитности ее эко­номики несопоставим с российским. В то же время Россия, вплотную приблизившаяся к порогу финансовой стабилизации (инфля­ция в ноябре – декабре 1993 г. – 10-12% в месяц), уже практически создала необходимые предпосылки для накопления сбережений, активизации инвестиционного процесса и перехода к экономическому  росту.

Однако успех институциональных реформ невозможен без наличия еще одного предварительного условия — здорового экономического кли­мата. Российская экономика не только бедна и структурно больна, но и заражена опаснейшим вирусом инфляции. Инфляционные процессы, грозящие превратиться в эпидемию гиперинфляции, искажают все це­новые пропорции, провоцируют потребительский ажиотаж, дезориенти­руют производителей, лишают их стимулов для долгосрочных инвести­ций, отвлекают ресурсы на непроизводственные операции и тем самым углубляют экономический кризис.

Сколь опасно начинать оперировать пациента, предварительно не продезинфицировав его раны, столь же опасно приступать к институци­ональным реформам, не отрегулировав кровеносную систему экономи­ки, не обуздав инфляцию или хотя бы не сведя ее к минимуму. Пре­небрежение этой опасностью чревато тяжелейшими последствиями. Но­вые предпринимательские структуры, формирующиеся в условиях вы­сокой инфляции и мягких кредитно-финансовых ограничений, вместе с овладением опыта «делания» легких инфляционных денег обретают к этому «вкус». Однажды сформировавшиеся стереотипы инфляционного поведения с каждым месяцем преодолеваются все труднее и труднее. Раскручивание инфляционной спирали, гонка цен и доходов создают замкнутый круг, разорвать который, как показывает опыт многих лати­ноамериканских стран, оказывается невозможным в течение десятилетий. Поэтому первоочередной экономической задачей становится комплекс мер по подавлению инфляции, получивший название «финансовая стабилизация».

Таким образом, можно выделить три важнейших направления и соответственно три важнейших этапа в общей программе реформ, су­щественно различающихся по своим основным целевым приоритетам, средствам достижения, срокам осуществления:
- либерализация экономики и финансовая стабилизация (либера­лизация цен, хозяйственных связей, внешнеторгового и валютного режи­мов, бюджетная реформа, повышение процентных  ставок до реально положительного уровня, прекращение льготного кредитования, субсидий и дотаций производителям, разделение денежных систем бывших союзных республик, подавление инфляции, стабилизация валютного курса);
- институциональные реформы (большая и малая приватизация, аграрная реформа, поддержка  предпринимательства, создание новых предпринимательских структур — акционерных обществ, банков, бирж, совместных   предприятий, ферм; формирование адекватной нормативной базы, институциональной инфраструктуры; реформа жилищно-ком­мунального хозяйства, здравоохранения, социального обеспечения, об­разования, переход к страховой медицине, создание пенсионных фондов и т.д.);
- структурная перестройка и политика экономического роста (структурная политика, создание благоприятного инвестиционного климата, в том чис­ле для иностранного капитала, реконструкция производственной и соци­альной инфраструктуры, жилищное строительство, политика стимулирования национального экспорта).

Главная задача долгосрочной государственной экономической по­литики — повышение народного благосостояния. Ее решение невоз­можно без высоких и, что исключительно важно, стабильных темпов экономического роста. В свою очередь, они недостижимы без предприимчивых, рационально действующих экономических субъектов. Массо­вый слой таких субъектов и создается в результате системных реформ, радикально преобразующих старый экономический строй. Успех здесь, однако, в решающей степени обусловлен жесткостью антиинфляцион­ных мер, обеспечивающих рациональные ориентиры для всех субъек­тов экономической деятельности, включая и само государство. Естест­венно, поддержание здоровой экономической среды остается приоритетной задачей на всех этапах реформы.

Реальные действия российского правительства в течение 1992—1993 гг. отличались от первоначальных замыслов. Прошедшие два года дают обильную пищу для ана­лиза— что удалось сделать, чего не удалось, в каких сферах успехи оказались  наибольшими, где реформаторов преследовали неудачи.

Результаты экономических реформ за два года
Экономическое положение страны в конце 1993 г. разительно отличается от ситуа­ции двухлетней давности. Реформы продвинули Россию в совершенно иное качественное состояние. Проблем не стало меньше. Но проблемы, стоящие перед страной сегодня, — это уже не проблемы выживания нации, это проблемы совсем другого уровня. Характеризуя в целом со­стояние российской экономики в конце 1993 г., следует признать, что оно является наилучшим за три последних года. Практически нет ни одной сферы, где за последнее время не произошло бы существенного и совершенно очевидного улучшения.

В основе успеха правительства лежит ограничительная финансо­вая и денежная политика. Дефицит федерального бюджета эффективно контролируется Министерством финансов, его рублевая часть по итогам года составляет 6% ВВП, а с учетом внешнего кредитования, обслуживания внешнего долга и бюджетных кредитов — 10% ВВП (по срав­нению с более чем 30% ВВП в 1991 г. и 17% ВВП в 1992 г.) [на самом деле правильные цифры – 15% ВВП в 1991 г., 23% ВВП в 1992 г. – примечание 2015 г.]. На рост кредитов Центрального банка наложены жесткие лимиты, которые, несмотря на все трудности, в целом удается удерживать. Темпы прироста кредитов Центрального банка сократились до 30—40% в квартал по сравнению со 180% в 1992 г. Практически полностью прекращено бесплатное фи­нансирование республик бывшего СССР, обошедшееся в 1992 г. России в 8% ее ВВП.

Ограничительная монетарная политика принесла плоды, которые трудно переоценить. В ноябре — декабре 1993 г. темпы инфляции опу­стились до 11 —12% в месяц, т.е. до самого низкого уровня за послед­ние полтора года. Для сравнения в октябре 1992 г. — феврале 1993 г. цены росли на 25—30% ежемесячно, а с марта 1993 г. их темпы роста удавалось удерживать на уровне, близком к 20%. Еще более заметные изменения произошли с темпами еженедельной инфляции. 1993 г. начи­нался с инфляции 12% в неделю, или почти 2% в день, 1993 г. закан­чивался с инфляцией 2% в неделю.

Налицо крупный успех антиинфляционной политики правительст­ва. Конечно, 11 — 12% в месяц — это еще очень много. Такой высокий уровень инфляции пока еще не в состоянии гарантировать устойчивость финансовой стабилизации, обеспечить заметный рост сбережений и ин­вестиций как условие начала экономического роста. Однако даже та­кое снижение инфляции обеспечило повышение реальной ставки про­цента и по кредитам и депозитам до положительного уровня, что принципиально меняет всю ситуацию в денежной сфере. Рублевые сбережения начинают приносить более высокий доход, чем валютные, что является важнейшим стимулом для роста сбережений и наиболее эффективным средством в борьбе с долларизацией экономики.

Ответственная монетарная политика привела к фактической ста­билизации валютного курса во второй половине 1993 г. Еще в мае ни­кто не мог поверить, что падение рубля можно остановить. Оказалось, что не только можно. Осуществление принципиального экономического курса поставило в повестку дня совсем другие проблемы. В середине лета 1993 г. правительство и Центробанк столкнулись с необходимо­стью сдерживать не падение рубля (как это было до сих пор), а, на­оборот, его излишний рост, используя при этом уже не валютные – как прежде, а рублевые интервенции. В целом с июня по декабрь 1993 г. валютный курс рубля снизился всего на 11%, в то время как за предыдущий год — в 9 раз.

Вопреки широко распространенному заблуждению о продолжении падения уровня жизни россиян экономические индика­торы свидетельствуют о его росте. Денежные доходы населения в ре­альном измерении по отношению к прошлому году выросли на 10%. Объем розничного товарооборота в постоянных ценах также возрос, причем по отношению к январю 1992 г. — почти вдвое.

По сравнению с 1992 г. заметно возросло потребление населения. Из 10 основных групп продовольственных товаров только по двум — рыбе и рыбным продуктам и овощам и бахчевым — потребление оста­лось на прежнем уровне. Других продуктов россияне стали потреблять больше, в том числе: мясных продуктов — на 6%, молочных продуктов — на 8%, картофеля — на 10%, фруктов и ягод — на 17%, растительного масла — на 21%, сахара и кондитерских изделий — да­же на 24 %.

Еще более разительные сдвиги произошли в сфере потребления то­варов длительного пользования. В 1993 г. по сравнению с 1992 г. парк легковых автомобилей увеличился почти на 5%. В розничной торговле продано, а населением соответственно куплено: телевизоров — на 32%, радиоприемников — на 51, холодильников и морозильников — на 58% больше.

Средняя заработная плата по народному хозяйству в декабре пре­высила 130 тыс. руб., ее рост в номинальном выражении стабильно опережает рост потребительских цен. В пересчете по валютному курсу зарплата достигла 104 дол. в месяц, в то время как два года назад она равнялась всего 7 дол., а год назад — 30 дол. в месяц. Быстрый рост дол­ларового эквивалента нашей зарплаты означает энергичное включение российской экономики в мировое хозяйство, все более высокую оценку нашего национального труда на мировом рынке.

Подтверждением дальнейшей рационализации российских внешне­экономических связей стал значительный рост положительного сальдо торгового оборота. По итогам года оно превысило 20 млрд. дол. Как результат успешной экономической политики официальные валютные резервы существенно возросли и превысили 7 млрд. дол., что позволя­ет покрыть 5-месячную потребность страны в импорте. Кроме того, на счетах отечественных предприятий в отечественных же коммерческих банках находятся еще около 20 млрд. дол. Правительство приступило к размораживанию счетов Внешэкономбанка и начало расплачиваться по долгам правительств Рыжкова и Павлова. Крупные валютные авуа­ры — явное свидетельство накопления необходимых ресурсов для зав­трашних инвестиций и послезавтрашнего экономического роста.

Заметное улучшение наблюдается и в реальном секторе экономи­ки. Во-первых, темпы промышленного спада весной и летом 1993 г. оказались существенно меньше, чем в 1992 г. А начиная с сентября вот уже в течение четырех месяцев уровень производства стабилизи­ровался. Во-вторых, в промышленности начались давно ожидавшиеся структурные изменения. Причем в отличие от широко распространенного мнения они носят в целом прогрессивный характер. В общем объеме производства возрастает доля отраслей, ориентированных на конечный спрос, — машиностроения и металлообработки, энергетики, топливной и пищевой промышленности. С другой стороны, заметно падает удельный вес отраслей, производящих промежуточный продукт — черной и цвет­ной металлургии, химической и нефтехимической промышленности.

В целом экономическая ситуация сейчас является наилучшей за три по­следних года. Одновременно она уже на практическом уровне под­тверждает, что политика, осуществляемая правительством, не только в принципе способна привести к успеху, но и в действительности ведет к нему. Продолжение реформаторского курса и в 1994 г. обеспечит ре­альное воплощение целей финансовой стабилизации, снижение темпов инфляции до 2—3% в месяц, усиление притока инвестиций в произ­водство, ускорение структурной перестройки, создание всех необходи­мых предпосылок для начала стабильного экономического роста на здо­ровой неинфляционной основе.

Статья поступила в редакцию 5 апреля 1994 г.

ИЛЛАРИОНОВ Андрей Николаевич — канд. экон. наук. Окончил экономический фа­культет СПбГУ в 1983 г. С 1984 г. по 1987 г. — аспирант кафедры эконо­мики современного капитализма СПбГУ, С 1987 г. по 1990 г. — ассистент кафедры МЭО СПбГУ, с 1990 г. по 1992 г. — ст. науч. сотрудник СПб. ун-та экономики и финансов. С 1992 г. по 1993 г. — первый зам. руководи­теля Рабочего центра экономических реформ при Правительстве. РФ, с апреля 1993 г. — руководитель группы анализа и планирования Пред­седателя Правительства РФ, с июля 1994 г. — директор независимого Института экономического анализа.


Tags: Гайдар, Россия, СССР, Федоров, Чубайс, история, реформы, экономическая политика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 74 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →