Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Леонидас Донскис. Еще одна Россия: об Андрее Пионтковском

Лишь очень немногие политические аналитики и комментаторы обладают – наряду с остротой ума и аккуратностью анализа – даром метафорического мышления. Как сказал бы Умберто Эко, одним не хватает метода, другие не умеют рассказывать. И всё же есть политический аналитик и писатель, совмещающий в себе редкий аналитический дар и великую силу изящной метафоры.

Имя вышеупомянутого писателя – Андрей Пионтковский, этим летом он отметил своё 75-летие. Блестящий полемист, писатель и политический аналитик, Андрей Пионтковский показал себя непримиримым антагонистом Владимира Путина и путинизма. На этом поприще он создал такие незабвенные крылатые фразы, как: «Мы – пыль на ветру. И Путин – наш Президент», или: «Путин изменяет России с трупом Советского Союза». В его безжалостно едких, глубоких статьях Россия становится нелюбимой страной, причина печальной судьбы которой заключается в том, что её заточило в темницу чудовище, годное только на то, чтобы пугать цивилизованный мир.

И всё же Пионтковский далёк от отчаяния и фатализма. Его полемические статьи и политические анализы исполнены иронии, мудрости, честности и отваги. Правда, порой его голос становится мрачен, но это длится недолго. Как только он начинает обличать немощи и пороки режима, мы слышим здоровый сильный голос несокрушимого и глубоко преданного своей аудитории интеллектуала, прекрасно понимающего, что он не может оставить правое дело.

В советскую эру западные журналисты часто подсмеивались над советологами или кремлинологами, как их называли в то время. У них на то была веская причина, так как большая часть их обобщений на поверку оказывалась смехотворными фантазиями. В этом нет ничего удивительного. Самодостаточный мир советской политики, полный подозрительности, паранойи, взаимного недоверия, требовал специального искусства дешифровки символов мощи и лояльности в Кремле. Те, кто стоял ближе к покойному руководителю, или же те, кто прощался с ним с исключительной торжественностью, считались кремлинологами легитимными и более-менее очевидными наследниками могущества и имущества Партии.

К моему большому удивлению, сейчас, как и в советское время, ситуация приблизилась к такой разновидности современной чёрной магии. Нам остаётся лишь удивляться неточности предсказаний о ходе войны на Украине и вытекающего из неё кризиса отношений России с Западом. С одной стороны, это указывает на возвращение в прошлое: российская политика стала столь же герметичной и непредсказуемой, какой она была в старое недоброе время в Советском Союзе. С другой стороны, это, вызывая беспокойство, говорит о крайне неприятных тенденциях современной журналистики, одна из которых – участие в прозводстве страха.
    
Тысячу раз за день повторяя, что Запад слаб, а Владимир Путин силён, или что ЕС вот-вот развалится из-за банкрота Греции, или что кончина Украины неизбежна, комментатор демонстрирует свои собственные страхи и неверие в нашу способность защитить либеральные ценности и демократическую политику. Таким образом, он не только искажает действительность, но и мостит дорогу для паники и пораженчества – того, что не может помочь нам выбраться из злободневных политических проблем, экономических тупиков и нравственных дилемм.

Согласно логике профессиональных паникёров получается, что нас надо тренировать бояться. Быть перепуганными больше других – для того, чтобы управлять общественным мнением. Как писал Гюнтер Андерс в 1960-м: «Не бойтесь бояться, имейте смелость бояться. Имейте смелость пугать других. Передайте вашим соседям страх не меньший, чем ваш». Сей феномен, по-видимому, глубоко укоренён в том, что Паскаль Брюкнер назвал фанатизмом апокалипсиса.

Ничего подобного мы не найдём в политических анализах и комментариях Андрея Пионтковского – он, напротив, оказывается человеком, пытающимся отвоевать наше повреждённое чувство уверенности в себе и трезвость ума. Если бы меня попросили назвать лучшего кандидата на премию за интеллектуальную смелость, блестящий аналитический ум, умеренный оптимизм и надежду, я бы, не колеблясь, назвал Пионтковского. Если моя страна, Литва, сумела воспротивиться массовому психозу, не поддаться страху и панике во время российского ядерного шантажа и других провокаций, то лишь благодаря таким писателям, как он.

Но даже Андрей Пионтковский, несмотря на озарения и ясность ума, может не знать одной вещи – а именно того, что в нашей битве с путинизмом мы рискуем оказаться ни на стороне победителей, ни на стороне побеждённых. Путин и его гротескный режим неумолимо обречены, но ценой его поражения может стать странное проклятье – жить ни в мире, ни в условиях войны. Малоинтенсивные конфликты и напряженность такого сорта создают беспрецедентный уровень неуверенности даже в тех случаях, когда правда, законность и с трудом добытый успех остаются за нами.

Пер. с литовского Т.Чепайтис
Tags: люди
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments