Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Categories:

А.Кондауров. Два текста

Кажется, единственный из адресатов «Открытого письма защитникам клеветника, лжесвидетеля, предателя», кто действительно серьезно отнесся к изложенной в нем моей просьбе и к настоящему времени действительно попытался ответить на поставленные в нем три вопроса, это Алексей Петрович Кондауров. Первый его текст (назову его Малым) он обнародовал еще 16 марта, что, собственно, и позволило мне включить его в число тех, к кому было обращено мое «Открытое письмо» от 19 марта. Второй текст (назову его Большим) он поместил в своем фейсбуке вчера, 22 марта. Поскольку не все читатели, возможно, имеют доступ к фейсбуку Алексея Петровича, размещаю оба его текста (с мелкими редакционными поправками) здесь.

А.Кондауров, Малый текст, 16 марта 2017 г.

При всём моём уважении к А.Н. Илларионову не могу уяснить конечную цель, которую он преследует, занимаясь хронометражом пути И. Яшина в день убийства Б.Е. Немцова от кафе, где его застало известие, до места преступления на Москворецком мосту.

Непонятно, какое отношение время в пути к Москворецкому мосту Яшина имеет к исполнителям и заказчикам.

Яшин, что естественно для любого человека, получающего неожиданное известие о смерти товарища, мог вообще не фиксировать время, а только действовать: бежать к автомобилю, начинать движение, нажимать на газ, искать подъезд к месту преступления, по прибытию задавать вопросы о возможно известных деталях преступления всем, включая представителей правоохранительных органов. И в последнюю очередь смотреть на часы, фиксируя своё положение в пространстве.

Даже если допустить, что Яшин получил первичную информацию об убийстве не от Ольги Шориной (а откуда получила она?), а из "органов" – к этой мысли, надо понимать, Андрей Николаевич и пытается подвести читающих его аналитические выкладки, – то это ровным счётом ничего не добавляет: во-первых, к тому, что уже известно об исполнителях и предполагаемых заказчиках, а во-вторых, ничего нового не сообщает о Яшине – ни плохого, ни хорошего.

В моей логике, если даже согласиться с тем, что Яшину сразу после убийства позвонили из "органов", которые "присматривали" и за Б.Немцов(ым), и за И. Яшиным, и за другими "критичными" для власти оппозиционерами, то это свидетельствует скорее в пользу того, что для именно этих "присматривающих органов" убийство Бориса тоже явилось полной неожиданностью, а не с тем, что выполнив задание по убийству, они озаботились побыстрее известить соратников погибшего – выглядело бы весьма экзотично.

По моему разумению, не очень прилично на пустом месте наводить тень на плетень и вносить смущения и раздор в и так нестройные ряды оппозиции.

И ещё раз повторю: у меня нет сомнений, что на скамье подсудимых исполнители убийства; нет сомнений и по предполагаемым заказчикам, которые, я уверен, известны и ФСБ, и следствию, но до которых у них нет возможности дотянуться – такова политическая воля.

Следствие, проведенное по делу, оставляет кучу вопросов не только относительно предполагаемых заказчиков, но и по действиям исполнителей, однако это не значит, что нужно придумывать любительские конспирологические сюжеты, которые переключают внимание на "негодный объект", если выражаться на оперативном сленге.
https://www.facebook.com/kondaurov.aleksej/posts/1420404911349688

А.Кондауров. Большой текст, 22 марта 2017 г.

Если бы Андрей Николаевич Илларионов не высказал категорического требования ответить на поставленные им вопросы, я не стал продолжать бессмысленную лично для меня дискуссию, развёрнутую вокруг поведения Ильи Яшина в день убийства Бориса Немцова и позже. Но он, к моему большому огорчению, в категорической форме потребовал. Ничего не поделаешь – придётся держать ответ.

Но сначала, прежде чем перейти к ответам, хочу сообщить Андрею Николаевичу, что я вижу затеянное им обсуждение не только бессмысленным, но вредным.

В деле об убийстве Бориса Немцова меня абсолютно не интересует следующие пункты, которые не имеют ни малейшего отношения к обстоятельствам убийства, к исполнителям преступления и его заказчикам, –  ни- ка-ко-го (специально пишу по слогам), – вот они:
а) что говорил и кого «держал на своих плечах» Яшин на Большом Москворецком мосту сразу после убийства;
б) что говорил Яшин 28 февраля в интервью Ксении Собчак;
в) от кого первого он получил информацию: от Ольги Шориной, из средств массовой информации или «специально надзирающих за лидерами оппозиции органов»;
г) сколько минут, секунд и микросекунд ему понадобилось, чтобы добраться от кафе до места преступления;
д) какие первоначальные версии преступления он озвучивал и от кого получил информацию о первоначальной версии преступления: от «оперативников» или Анны Дурицкой.

Неважно это не только потому, что я не считаю Илью Яшина:
а) каким-то боком замешенным в организации, подготовке, осуществлении преступления и попытке дезинформировать, тем или иным образом, общественность об обстоятельствах его совершения, исполнителях и заказчиках;
б) агентом или участвующим в сознательной игре «со специальными органами, надзирающими за оппозицией», чтобы увести расследование от настоящих заказчиков и исполнителей;

но и потому, что:
а) для человека, имеющего хоть пару извилин в голове, не может представлять никакой ценности пиаровский трёп и версии любого – хоть Яшина, хоть Иванова, хоть Петрова, – кто не был в момент совершения убийства на мосту; и уж совсем смешно рассчитывать, что если он получил первичную версию на мосту от «оперативников», то она будет правдивой: они, «оперативники», себе не враги, если хотят продвинуться в раскрытии преступления;
б) распространённая им первоначальная версия происшедшего, от кого бы он её ни получил – от Анны Дурицкой или «оперативников» – ни на что не могла и не оказала влияния: во-первых, через день-другой «стрельба из движущегося автомобиля» была опровергнута, а через ещё несколько дней исполнители были задержаны.

Мне, на самом деле, мало интересно также, что двигало Ильёй в те трагические дни, когда он раздавал многочисленные интервью СМИ, – естественное для публичной персоны желание быть на виду, мелкое тщеславие, потребность подчеркнуть свою близость к злодейски убитому крупному политику, быть полезным своей информацией обществу, – всё это не имело и не имеет никакого отношения к последовавшему аресту подозреваемых, а теперь сидящих на скамье подсудимых.
В виновности этих людей у меня нет ни малейшего сомнения. Повторяю по слогам: ни ма-лей-ше-го.

Теперь перехожу к ответам на вопросы Андрея Николаевича.

Вопрос №1 – эмоциональный, требующий ответа о моральном облике Ильи Яшина через отношение «к клевете Яшина и к осуществлённому им сливу в СМИ дезинформации силовиков от имени А. Дурицкой»?

Мой ответ №1 сводится к следующему:
а) ни я, ни Андрей Николаевич не знаем, что первоначально говорила А. Дурицкая, сначала приехавшим на место преступление «оперативникам», а затем Яшину, поэтому ни я, к моему огорчению, и ни он, к его огорчению, не можем утверждать, что Дурицкая не говорила о стрельбе из проезжающего белого автомобиля ни «оперативникам», ни Яшину, который теперь по каким-то, ведомым одному ему причинам ( а, возможно, и Анне) не хочет ссылаться на неё;
б) Яшин, с большой вероятностью, мог эту информацию почерпнуть от оперативников, которые ему могли кивнуть (сказав правду или сознательно соврав) в сторону Дурицкой, Яшин же, не перепроверив «кивок оперативников» у Анны, которая находилась в подавленном состоянии, начал разгонять её в СМИ.

Ни один из приведённых вариантов ответов никак не может свидетельствовать о «клевете» и «осуществлённом Яшиным сливе дезинформации». Если Яшин и стал участником «слива» (вероятность рассматривается в пункте б), то только невольным, несознательным.

Но ещё раз повторю, что никакого влияния на ход последующего расследования этот слив не оказал, так как через пару-тройку дней был дезавуирован. Он мог даже рассказать Ксении Собчак про стрельбу «по-македонски», но это никак не влияло на действия ФСБ-эшников, которые, я почти уверен, в это время уже висели на хвосте у убийц.

С учётом высказанных соображений в п.а) и в п.б) заявлять о «клевете» со стороны Яшина и о сознательном сливе им «дезинформации», по меньшей мере, некорректно.

Вопрос №2 – техническо-арифметический, который звучит следующим образом: «И скажите, пожалуйста, какому Яшину лично вы верите и рекомендуете верить российским гражданам – тому, который узнал о гибели Немцова из звонка Шориной в полночь, или тому, который оказался после этого на Большом Москворецком мосту чуть раньше полуночи?»

Ответ №2:
Я верю Илье Яшину, который, выступив в 30 ноября 2016 года в качестве свидетеля на заседании Московского военного окружного суда, заявил: «Всерьёз Немцов опасался только одного человека – Рамзана Кадырова».
Можно было бы на этом прекратить ответ на вопрос №2, но я, боюсь, что такой ответ не удовлетворит любящего арифметическую точность Андрея Николаевича.

Но сначала одна ссылка на текст его «Открытого письма, цитата: «Ольга Шорина действительно позвонила Яшину в полночь или незадолго до полуночи с 27 до 28 февраля 2015 г.»
Если бы я действовал, как Андрей Николаевич по отношению к Яшину, я бы непременно воспользовался случаем и указал бы ему на недобросовестность, когда он, формулируя вопрос, в том числе ко мне, упоминает о «звонке Шориной в полночь», забыв (надеюсь, неумышленно) написать «или незадолго до полуночи» – если Шорина звонила именно в полночь, то, естественно, Яшин не мог приехать на Большой Москворецкий мост «чуть раньше полуночи».

Хотя вся эта арифметика – настойчиво повторяю, никаким боком к обстоятельствам, исполнителям и заказчикам отношения не имеет уже в силу того, что убийство к тому времени совершилось, – но всё-таки удовлетворю любопытство Андрея Николаевича.
«Незадолго до полуночи» – может быть и 5, и 10, и 15 минут – как понимает «незадолго» Ольга Шорина.

Яшинское же «чуть раньше полуночи» – тоже может иметь разное значение.
Удивительно вообще, что Яшин что-то определенное говорит о времени прибытия: когда получаешь известие о смерти товарища или близкого человека, последнее, что можешь сделать, посмотреть на часы. Знаю из собственного опыта.

Поэтому допускаю, с большой степенью вероятности, что о времени Яшин говорит очень и очень приблизительно; и я не вижу для себя никакой нужды знать, когда он туда прибыл, потому что практического смысла в его прибытии на мост вообще никакого не было – только человеческий.

Вопрос №3 – политический и нравственный одновременно: «Как думаете, уважаемые коллеги, во время заседания суда Яшин «забыл» о словах Бориса Немцова о Путине потому, что находился в состоянии аффекта? Или же он как обычно транслировал позицию, подсказанную ему «оперативниками», «сотрудниками МВД», «следователями СК»»?

Прежде чем ответить, хочу обратить внимание с какой категоричностью, не понятно на чём основанной, Андрей Николаевич заявляет о том, что Яшин якобы «как обычно транслирует подсказанную ему позицию и далее по тексту».
Это как надо понимать и как это называется?

Ответ №3:
Нет, я думаю, Илья Яшин находился в здравом уме и твёрдой памяти, если бы было иначе, то он обязательно назвал бы и имя Путина в числе тех, кого опасался Борис Немцов. Представляю, с каким неподдельным энтузиазмом присяжные и судьи, сто процентов которых, уверен, – «крымнаш» и «Путин – наш рулевой», – послали бы его мысленно на х.. и не поверили бы показаниям о Кадырове. Он сделал, на мой взгляд, лучшее, что смог.

Резюме: Андрей Николаевич, по моему мнению, поступает безответственно, позоря Илью Яшина публичным заявлением: «клеветник, лжесвидетель и предатель».
Не нахожу подтверждений.

Заключая ответы на вопросы, хотел бы ещё раз заметить, что «раскопки» Андрей Николаевича вокруг Яшина не только бессмысленны по сути, но ущербны по содержанию, так как могут безапелляционностью суждений уважаемого автора вносить смуту и в умы присяжных, которые живут не в безвоздушном пространстве.

В последнее время раздаются суждения, включая, вроде бы, неглупых людей, что лучше бы приговор не вынесли, а дело отправили на новое расследование, тогда, мол, и следователи и до заказчиков доберутся.

Какая наивность: в таком случае не только заказчиков не суждено будет увидеть на скамье подсудимых, но и исполнителей след простынет.
При этом режиме вопрос о заказчиках никогда не будет рассмотрен в суде.
Повторяю по слогам: ни-ког-да.

Маленькое замечание, касающееся формы «Открытого письма».
В числе прочих адресатов «письма» стоит и моя фамилия.
По тексту красной нитью проходит, что все те, кому адресовано оно, значит, и я, только тем и занимались, что оскорбляли Андрей Николаевича и что-то ему припоминали, вместо того, чтобы предметно обсуждать его «анализ».

Мне непонятно, какое отношение эти обвинения (вольные или невольные) имеют ко мне: свой предыдущий пост я начал: «При всём моём уважении к Андрею Николаевичу», – и по тексту не высказал ни одного неуважительного слова в его адрес.

Из уважения к нему я не буду задавать жестких вопросов, а ограничусь лирическим заключением.

Народная мудрость гласит, что «бывших чекистов не бывает».
В некотором смысле, да, не бывают.
В чём они точно очень редко бывают «бывшими» – они реже, чем прочие граждане, «сдают», без веских причин, на общественное поругание своих.
В том числе и поэтому Путина трудно победить «демократической и прочей общественности».
Вот Борис Немцов, хоть и не из «чекистов» был, но «своих» тоже не «сдавал», чем и был мне, «бывшему», симпатичен.
https://www.facebook.com/kondaurov.aleksej/posts/1428933623830150
Tags: спецслужбы, убийство Немцова
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 119 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →