Андрей Илларионов (aillarionov) wrote,
Андрей Илларионов
aillarionov

Category:

«И повисла у меня на плечах в истерике»

Как и следовало ожидать, ответов на вопросы, сформулированые несколько дней тому назад, от «статусных оппозиционеров» так и не поступило. Судя по гробовой тишине, сменившей град обвинений автора этих строк в психических болезнях и сексуальных расстройствах, сия кампания перешла к новому этапу – «критике молчанием». Но какой бы ни была реакция на общественное расследование всех обстоятельств убийства Бориса Немцова, нам надо двигаться дальше, шаг за шагом отвечая на сформулированные ранее вопросы и постепенно распутывая то, что еще осталось неясным.

Одним из вопросов, заданных в тексте «Яшин поехал не к Немцову. А к кому?», был такой: «Наконец, а зачем ему так важно, чтобы граждане поверили в то, что он оказался на месте убийства раньше полуночи, хотя на самом деле он появился там примерно на 45-50 минут позже?»

Некоторые участники обсуждения в этом блоге уже дали правильный ответ на него. Единственной причиной, по которой Яшину важно было убедить общественность в том, что он оказался на месте убийства «чуть раньше полуночи», то есть приблизительно в 23.49-23.54 27-го февраля (кстати, это чуть ли единственный случай во всех яшинских показаниях и заявлениях, когда он указывает более или менее определенное время события), была необходимость для него оказаться на Большом Москворецком мосту тогда же, когда там еще была Анна Дурицкая. Поскольку Дурицкую полицейские увезли с БММ в 23.54, то чтобы повидаться с ней на мосту, Яшину надо было оказаться там хотя бы за минуту-две до ее отъезда.

Ранее уже было выявлено, что Яшин физически не мог приехать на мост в 23.49-23.54, потому что тогда получалось бы, что его (Яшина) проинформировали об убийстве Бориса Немцова, минимум, за 20 минут до его приезда, то есть в 23.29-23.34. То есть получалось бы, что Яшину позвонили либо еще до нападения на Бориса, либо буквально в его самые первые минуты, когда Борис был еще жив. Поскольку Дурицкая Яшину точно не звонила, то такого рода звонок мог быть сделан:
- либо непосредственными свидетелями преступления (а откуда у них телефон Яшина? и почему именно ему свидетели преступления решили звонить в этот момент?),
- либо же соучастниками преступления (опять же – а зачем им звонить Яшину? и какие отношения их тогда связывают?).

Либо же Яшин на самом деле находился вовсе не там, где он, по его словам, был (в кафе Артефак), а где-нибудь недалеко от Большого Москворецкого моста (но тогда возникают вопросы – а что он там делал? и почему он этот факт скрывает?) То есть если Яшин настаивает на своем появлении на БММ чуть раньше полуночи, то тем самым он настолько множит число малоприятных вопросов в свой адрес, что просто совершенно непонятно, зачем же он решил так себя подставить, распространяя версию, однозначно указывающую на качественно иную степень своей причастности к убийству Бориса Немцова.

К счастью для Яшина, в своих показаниях Московскому военному окружному суду утверждавшего о своем приезде на БММ чуть раньше полуночи и тем самым де-факто обвинившего самого себя в причастности к убийству Б.Немцова, проводимое общественное расследование установило, что Яшин в этих своих показаниях вводил суд в заблуждение. Лжесвидетельство – конечно же, малоприятное деяние, но все же это не прямое соучастие в убийстве.

К счастью для Ильи Валерьевича, проводимое общественное расследование установило, что приехал он на место убийство Бориса Немцова не чуть раньше полуночи 27 февраля, а примерно в 00.43-00.44 28-го февраля. То есть это произошло примерно через 50 минут после времени, названного в его показаниях, и примерно через 50 минут после того, как полиция увезла Дурицкую с БММ. Уже только по одной этой причине встречи Яшина и Дурицкой на мосту не было.

Тем не менее в своих попытках создать правдоподобную версию этой легенды Яшин украсил свой рассказ деталями, дополнительно свидетельствующими о ее выдуманном характере. Например, на уже упомянутом заседании суда он нарисовал картину, очевидно, навеянную образом памятника воину-освободителю в берлинском Трептов-парке: «из нее (машины) выбежала Дурицкая и повисла у меня на плечах в истерике». Одно лишь знакомство с ростом как И.Яшина (168 см), так и А.Дурицкой (177 см, плюс, очевидно, каблуки) дает некоторое представление о степени реалистичности этой картины.

Кроме того, если Яшин, как он утверждал, шел к месту убийства пешком, то он должен был идти по тротуару моста, а не по его проезжей части, движение по которой еще долго не было перекрыто. Полицейская машина, в которой якобы сидела Дурицкая, ожидая прихода Яшина, естественно, находилась не на тротуаре, а на проезжей части. Для того, чтобы повиснуть на плечах Яшина, Дурицкая должна была не только выскочить из машины, не только пробежать сколько-то метров до тротуара, но и перелезть через довольно высокое ограждение (не менее 50 см), отделяющее проезжую часть моста от его пешеходной части.



И весь этот подвиг А.Дурицкая, имевшая, как утверждается, трехлетние отношения с Б.Немцовым, должна была совершить исключительно ради того, чтобы у тела убитого Немцова повиснуть на плечах Яшина.

В первоначальной яшинской легенде необходимость его встречи с Дурицкой могла быть обусловлена прежде всего потребностью в приписывании именно ей авторства версии оперативников о стрельбе из открытого окна остановившегося автомобиля. Однако с появлением видеозаписи ТВЦ, похоронившей «рядовую чеченскую версию», потребность в этом существенно уменьшилась, что отразилось и в эволюции рассказов Яшина о масштабах его общения с Дурицкой:

28 февраля 2015 г.Она сообщила мне о том, что случилось... Мы обменялись с ней несколькими фразами.
30 ноября 2016 г. – Мы успели перекинуться только парой слов... Не помню точно, что она говорила. Она плакала, вроде говорила, что ей страшно. Ну, в общем, женская такая, извините, реакция.
7 марта 2017 г.Поговорить на мосту, мы с ней, правда, не успели – ее почти сразу увел кто-то из правоохранителей.
17 марта 2017 г.Она вышла, я ее обнял. Она плакала, что-то путанно мне сказала. Потом кто-то из оперативников ее увел... Честно говоря, я смутно помню, что говорил. Может, перепутал Шорину с Дурицкой. Может, еще какие-то детали перепутал.

Иными словами, произошел плавный переход от «сообщила мне, что случилось» до «поговорить мы с ней не успели» и, наконец, до «может, перепутал Шорину с Дурицкой».

Как бы то ни было, настойчивость, с какой Яшин воспроизводит рассказ о встрече с Дурицкой, пусть и заметно эволюционирующий, позволяет предположить, что такая встреча все же могла иметь место. Но если этой встречи не было на мосту, то где же она могла произойти?

Как известно, с места убийства А.Дурицкую повезли в управление Следственного комитета по Тверскому району Москвы, куда ее доставили, очевидно, не позже 00.10-00.15 28-го февраля. Именно там ее немного позже встретила О.Шорина, отправленная следователями с БММ для дачи свидетельских показаний. Очевидно, именно там Дурицкую встретил и Яшин, но немного раньше О.Шориной. Когда это произошло?

Ответ на этот вопрос дал сам Илья Валерьевич в разговоре с Ксенией Анатольевной 28 февраля 2015 г.
Собчак: Ты – один из немногих людей, кто после вчерашней ночи и долгого допроса говорил с девушкой, которая в ту ночь оказалась с Борисом на мосту, с Анной. Расскажи...
Яшин: Я говорил с ней до допроса...

То есть Яшин поправляет Собчак и весьма уверенно сообщает, что разговаривал с Дурицкой до допроса. Он точно знает, что после его общения с Дурицкой начался допрос.

В эфире с А.Плющевым в два часа ночи 28 февраля он так же уверенно утверждает, что в это время допрос продолжается:
А.Плющев― То есть ее сейчас допрашивают, да?
И.Яшин― Да, ее сейчас допрашивают.

Если бы Яшин встретился с Дурицкой лишь на мосту, то вряд ли он смог бы столь уверенно заявить, где именно она находится в данный момент, и что именно с ней сейчас происходит. Например, на следующий день во время эфира на «Дожде» он уже не был до конца уверен, шел ли в тот момент допрос, и потому добавил от себя «по-моему»: Сегодня продлился допрос, по-моему, он до сих пор сейчас идет.

Но уверенность Яшина в месте нахождения Дурицкой в два часа ночи позволяет предположить, что их разговор, состоявшийся незадолго до этого, – каким бы коротким он ни был – был прерван именно началом допроса в тверском управлении СК, непосредственным свидетелем чего Яшин и стал.

Не менее важным представляется продолжение диалога Яшина с Собчак.
Собчак: А что она тебе сказала?
Яшин: Она не сказала ничего нового. Она мне сказала все то, что мы знаем.

То есть по сравнению с тем, что Яшин уже знал ДО разговора с Дурицкой, она ему ничего нового не сказала. А откуда, точнее – от кого – Яшин успел узнать это что-то новое, после чего то, что сказала ему Дурицкая, не произвело на него особого впечатления? Этим источником, очевидно, не мог быть никто другой, кроме представителей силовых структур: оперативников, следователей Следственного комитета, сотрудников МВД, с которыми Яшин успел пообщаться ДО разговора с Дурицкой.

Более того, он совершенно естественно говорит: «мы». Кто эти «мы»? Это он имеет в виду себя вместе с Ксенией Анатольевной? Конечно же, нет. Ксения Анатольевна уже показала, что она далеко не все знает, и потому ее приходится аккуратно поправлять – вместо «после допроса» подчеркивать: «до допроса». Так что «мы» – это другие мы, это следователи СК и я, Илья Яшин. Это «мы знаем». А почему «мы знаем»? Да потому что нам, то есть мне, Илье Яшину, оперативники рассказали, как все произошло: Представьте: человек идет рядом с девушкой, машина останавливается, открывается окно и из пистолета «Макарова» производится несколько выстрелов, 4 выстрела попадают точно, ему даже не пришлось делать контрольный выстрел, подходить добивать. Он с расстояния попал в голову.

По сравнению с этой замечательной, логичной, удобной версией, версией обычного бандитского нападения в т.н. чеченском стиле, что нового «нам» может сказать несчастная Анна Дурицкая с женской реакцией, твердящая лишь, что «не видела машины, из которой стреляли»?

Исходя из того, что стало известно сейчас, реконструкция этой части событий, похоже, выглядит так.

После получения звонка О.Шориной примерно в полночь с 27 на 28 февраля Яшин действительно отправился в путь. Но, возможно, вначале он поехал не на Большой Каменный мост. Ни упоминаний о маршруте его движения, ни подробностей того, как он проезжал по мосту, как останавливался на нем, как разворачивался, как рассматривал съезды с моста, заглядывал под мост и т.д. – ничего этого он не рассказывает.

Прежде чем куда-либо ехать, он должен был позвонить. Кому? Ольге Шориной? Но Ольга не знала, на какой именно мост надо ехать. Поэтому Яшин должен был позвонить не ей, а тому, кто уже знал, где произошло убийство. Или же тому, кто с высокой вероятностью мог это знать. Возможно, в тот момент его собеседник еще не имел полной информации, но зато пообещал перезвонить. И, вероятно, вскоре так и сделал.

Как бы то ни было, тот, кто знал, где произошло убийство, возможно, посоветовал (порекомендовал) Яшину ехать не на БММ, а в Тверской отдел Следственного комитета (ул. Петровка, 19, стр. 6). Скорее всего именно туда из (от) кафе Артефак Яшин и поехал. Не исключено, что до этого адреса он действительно доехал за 10 минут по пустой дороге. И оказался там примерно в 00.15-00.20.

Скорее всего именно там Яшин получил от оперативников брифинг о «правильной» версии произошедшего преступления, предназначенной для публичного распространения.
Скорее всего именно оттуда после (во время) разговора с сотрудниками, воспроизводя их специфическую лексику, Яшин отправил свой твит в 00.27: «Немцова застрелили. Он мертв».
Скорее всего именно оттуда Яшин позвонил Шориной, подъезжавшей к БКМ, и уверенно сообщил ей, что убийство произошло не на БКМ, а на БММ.
Скорее всего именно там Яшину было предложено (позволено) краткое общение с А.Дурицкой, о котором на следующий день он мог уже смело сказать в эфире «Дождя»: Ничего нового она не сказала. По сравнению с тем, что мы знаем.
Скорее всего именно там после краткого общения с Яшиным Дурицкую забрал на официальный допрос один из правоохранителей. И потому в разговоре с Собчак Яшин уверенно поправил ее: говорил до допроса, а во время эфира с Плющевым он был абсолютно уверен, что в тот момент ее допрашивали.

Похоже, именно из Тверского отдела СК Яшин отправился на Большой Москворецкий мост.
И, поскольку к этому времени он уже точно знал, где произошло убийство, то он не сомневался, почему машину можно было смело парковать на ул. Болотной.
Очевидно, именно из-за заезда на Петровку Яшин добрался до места преступления позже Воробьевой и Шориной, примерно к 00.43-00.44, когда Бориса Немцова уже перевернули на спину.
И только тогда, когда он оказался на мосту, в 00.45, он смог, наконец, публично зафиксировать факт своего личного присутствия на месте убийства: «"Я сейчас прямо перед собой, к сожалению, вижу труп Бориса. Большой Замоскворецкий мост. Я вижу тело и вокруг очень много полиции", — сказал Яшин».

                                                            *                          *                         *
А вот теперь наступает пора задать очередные вопросы нашего общественного расследования:
А почему Яшин не может публично рассказать, как все было на самом деле?
И зачем ему было так важно создавать, распространять и пытаться поддерживать в течение столь длительного времени:
- и столь рискованный для собственной репутации миф о своем приезде на место убийства чуть раньше полуночи?
- и такую сказочную историю про повисшую на плечах в истерике Анну Дурицкую?
Tags: убийство Немцова, форензическая стилистика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 275 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →